Причина смерти - Патрисия Корнуэлл

— Доктор Скарпетта, — представилась я, и дверь медленно открылась.

— Так и подумала, что это вы. — В проеме появилось взволнованное лицо. — Входите, согрейтесь. Вечер сегодня ужасный.

— Да, холодает. — Я переступила порог.

Миссис Эддингс оказалась привлекательной, ухоженной женщиной с тонкими, выдающими породу, чертами лица и седыми завитыми волосами, убранными назад и открывавшими высокий, гладкий лоб. В черной траурной юбке и кашемировом свитере с высоким воротником она выглядела так, словно весь день стойко принимала посетителей. Но глаза выдавали боль от невосполнимой потери, а неуверенная походка наводила на мысль, что несчастная женщина уже искала утешения в алкоголе.

— Какой роскошный дом, — сказала я, снимая пальто. — Много раз проходила и проезжала мимо, а, кто здесь живет, не знала.

— А вы где живете?

— Неподалеку. К западу от Виндзор-Фармс. Вон там. — Я показала рукой. — Дом у меня новый. Вообще-то я только прошлой осенью сюда переехала.

— Да, да, знаю. — Миссис Эддингс закрыла дверь и повела меня через холл. — У меня там знакомые живут.

Гостиная, куда мы вошли, могла показаться музеем или хранилищем персидских ковров, светильников «тиффани» и тисовой мебели в стиле бидермейера.[21]Я села на черный диванчик, вполне милый, но чересчур жесткий. Интересно, как они ладили, мать и сын? Судя по обстановке обоих жилищ, оба были людьми упрямыми и не слишком общительными.

— Ваш сын несколько раз брал у меня интервью, — сказала я, когда мы обе устроились. Хозяйка выбрала для себя красное кожаное кресло.

— О, неужели? — Миссис Эддингс попыталась улыбнуться, но попытка не удалась.

— Извините. Знаю, как вам трудно, — мягко сказала я. — Тед очень мне нравился. И моим сотрудникам тоже.

— Да, он всем нравился. Мог очаровать любого. Помню его первое большое интервью в Ричмонде. — Сцепив на коленях пальцы, она уставилась невидящим взглядом на огонь, пылающий в камине. — С губернатором Медоузом. Вы, наверно, помните. Медоуза никто не мог разговорить, а вот Тед сумел. Тогда все обвиняли губернатора в употреблении наркотиков и связях с распутными женщинами.

— Да, помню, — сказала я, подумав, что то же самое говорили едва ли не о каждом губернаторе.

Некоторое время она сидела молча, лицо ее было искажено от горя, а глаза, казалось, смотрят в никуда. Потом, подняв дрожащую руку, поправила волосы.

— Как это случилось? Как он мог утонуть?

— Миссис Эддингс, я не думаю, что ваш сын утонул.

Она вздрогнула и посмотрела на меня широко открытыми глазами.

— Тогда что произошло?

— Пока сказать не могу. Нужно провести несколько экспертиз.

— Но что же могло случиться? — Миссис Эддингс промокнула глаза бумажной салфеткой. — Полицейский, приходивший днем, сказал, что это произошло под водой. Тед ведь нырял с этим своим приспособлением.

— Всякое могло случиться, — ответила я. — Например, мог выйти из строя аппарат, которым пользовался Тед. Он мог вдохнуть какие-то пары. Сейчас я просто не могу сказать точнее.

— Я столько раз просила его отказаться от этой штуки. Столько раз умоляла не брать ее, не нырять с ней!

— То есть он пользовался ею и раньше?

— Ему так нравилось разыскивать эти старинные вещи. Где он только не нырял! И всегда брал с собой металлоискатели. В прошлом году, по-моему, нашел в реке несколько ядер времен Гражданской войны. Странно, что вы об этом не знали. Он писал о своих приключениях в газете.

— Обычно дайверы берут с собой еще кого-то. Напарника. Приятеля. Вы не знаете, кто обычно составлял Теду компанию?

— Может, он кого-то и брал. От случая к случаю. Не знаю. О своих друзьях он мне почти ничего не рассказывал.

— Тед не говорил, что собирается вести поиски в реке Элизабет?

— Ничего такого я не слышала. По крайней мере, мне он точно не говорил. Вообще-то я думала, что сегодня он придет сюда.

Миссис Эддингс замолчала, еще крепче сжав салфетку дрожащими пальцами.

— Для нас очень важно установить, что ваш сын мог делать на закрытой верфи в Чесапике, — снова заговорила я. — Тед погружался в запретной зоне, где стоят списанные военные корабли, и никто, похоже, не знает, почему он отправился именно туда. Но о поиске артефактов времен Гражданской войны говорить не приходится.

— Чего только Тед не собирал, — произнесла она блеклым, отстраненным голосом, по-прежнему глядя только на огонь. — Начинал с бабочек. Ему тогда лет десять было. Потом раздал все и принялся за камни. Помню, пытался мыть золото в разных странных местах. Ходил везде со щипчиками, выковыривал блестки из придорожных булыжников. Позже увлекся монетами, но и те по большей части потратил — автоматам ведь все равно, какой четвертак бросают, серебряный или нет. Бейсбольные карточки, марки, девушки. Надолго его не хватало. Помню, как-то сказал, что журналистика ему потому нравится, что там всегда находишь что-то новое.

Я слушала, а миссис Эддингс, горестно вздохнув, продолжала:

— Да что там, он и свою мать поменял бы на другую, если бы это было возможно. — Из уголка глаза выскользнула и сползла по щеке слезинка. — Знаю, я так ему надоела.

— Настолько, что он готов был отказаться от вашей финансовой помощи? — осторожно осведомилась я.

Миссис Эддингс вскинула голову.

— Полагаю, вас это не касается.

— Да, не касается, и мне очень жаль, что приходится говорить об этом. Но я — врач, а ваш сын теперь мой пациент, и мой долг определить, что именно с ним случилось.

Она то ли всхлипнула, то ли вздохнула и вцепилась пальцами в пуговицу. Я терпеливо ждала.

— Я посылала ему деньги каждый месяц. Вы знаете, какие у нас налоги на наследство, а Тед давно привык жить не по средствам. Думаю, в этом виноваты мы с его отцом. — Она снова замолчала, пытаясь совладать со слезами. — Наши сыновья не знали трудностей. Жизнь была для них слишком легкой. Наверное, она была такой же и для меня, пока не умер Артур.

— Чем занимался ваш муж?

— Табаком. Мы встретились с ним во время войны, когда едва ли не все сигареты в мире производились здесь, и в этот бизнес был вовлечен едва ли не каждый.

Она немного расслабилась, предавшись воспоминаниям, и я не стала ее прерывать.

— Однажды вечером я пошла на вечеринку в офицерский клуб в отеле «Джефферсон». Часть Артура называлась «Ричмонд Грейс», и Артур был в ней капитаном. — Миссис Эддингс мечтательно улыбнулась. — Как он танцевал! Он дышал музыкой! Она была у него в крови. Я заметила его сразу. Мы встретились глазами, и этого оказалось достаточно. Больше мы уже не расставались.