Спираль - Пол Макьюэн

Таймс-сквер переполняла какофония звуков. Гигантские экраны изрыгали рекламу. На улицах — заторы из городских автобусов и желтых такси. В промежутки между ними ныряли курьеры на велосипедах. Люди на тротуарах бежали, шли, кто-то едва тащился, иные неожиданно поворачивали вспять.

Джеймс Острэнд полюбил этот район еще двадцать два года назад, когда поступил на работу в полицию. На его глазах он из неприглядного стал гламурным, сомнительные заведения со стриптизом уступили место вселенскому центру рекламы. Жена постоянно ныла, предлагая переехать в Пенсильванию, где жила ее сестра, но Острэнд не соглашался. Ему нравилась пестрая городская смесь богатства и бедности, зеленых юнцов и доходяг. Он был влюблен в Таймс-сквер. Дай время, и здесь можно повстречать самого странного чудика, какого только смогла породить фантазия Господа Бога.

К несчастью, среди них попадались ненормальные вроде этого парня.

— Да перестань ты дергаться, черт бы тебя побрал! — прикрикнул Острэнд, безуспешно пытаясь надеть наручники на молодого японца. Полицейский заметил его две минуты назад. Парень в распахнутой до пупа рубашке бежал мимо билетных касс в северном конце площади и во все горло что-то вопил о драконах, крови и тьме. Правая рука закутана в марлю. Повязка пропиталась кровью и начала разматываться.

Псих чуть не сбил с ног группу туристов, оттолкнул в сторону старушку. Он оставлял за собой кильватерную струю беспорядка, пока на его пути не встал Острэнд. Глаза вытаращены, размером с четвертак. На вид — лет двадцать пять. Хорошо одет, что не совсем вязалось с привычными представлениями. Острэнду и раньше попадались такие типы — или сумасшедшие, или с кислотными глюками. Парень явно относился ко второй группе. Все признаки указывали, что у него съехала крыша. Само по себе такое не редкость, но парень скорее похож на студента бизнес-колледжа. К тому же происшествие случилось в среду, около пяти вечера. В субботу вечером в Гринвич-Виллидже еще куда ни шло, но в среду в час пик?..

Острэнд присмотрелся к перевязанной руке. Пятна крови видны в том месте, где полагалось быть среднему пальцу. Вот незадача!

— Ты меня слышишь? — спросил Острэнд, надевая на парня наручники и усаживая на землю, стараясь не потревожить раненую кисть.

— Я кровь! — произнес японец, дико вращая зрачками.

— Как тебя зовут?

— Я кровь! Моя повелительница видит в темноте.

Господи! Это еще что?! Острэнд раздвинул полы незастегнутой рубашки. На грудь задержанного страшно было смотреть: какие-то знаки вырезаны на коже:

— Послушайте!

Острэнд не обернулся на голос за спиной. Он как завороженный смотрел на кровь, засохшую по краям надрезов. Чем это он себя так? Ножом? Лезвием?

— Послушайте!

— Отойдите!

— Посмотрите, я сделал фотографию!

Острэнд наконец повернулся к тощему, лет двадцати пяти, наголо бритому человеку.

— Какую еще фотографию?

— Той бабы, что выкинула его из машины.

— Выкинула? Ты сам видел?

Парень кивнул.

— Он в багажнике лежал. Открыла крышку, он выскочил, и она тут же уехала. Вон там остановилась! — Парень указал место.

— Марка машины?

— Не знаю. Красная. — Он поднес свой телефон поближе. — Сам посмотри. Хорошо получилось.

Острэнд взял телефон из рук прохожего. Фотография действительно удалась. Крупно, в профиль. Двадцать с небольшим лет. Азиатка. Красивая. Серая куртка, зеленая кепка.

Острэнд поднял руку с телефоном. Вверх по спине поползло нехорошее предчувствие.

— Кто-нибудь еще видел эту женщину?