Думаю, как все закончить - Иан Рэйд

Неужели в самом деле так важно избавиться от стаканов? Зачем делать крюк только ради того, чтобы выкинуть их?

– Это ведь недалеко? – спрашиваю я. – Снег не ослабевает. Мне в самом деле хочется домой.

– Нет, не очень далеко… по-моему. Просто не хочу выбрасывать стаканы из окна. И у тебя появится возможность лучше осмотреть окрестности.

Не уверена, шутит ли он о том, чтобы я что-то «осмотрела». Выглядываю в окошко. Вижу только вихри снежинок, кружащих во мраке.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – говорит он.

Еще через несколько минут мы поворачиваем налево. Джейк крутит руль. Если я считала проселочной ту дорогу, по которой мы ехали раньше, то после поворота мне приходится переосмыслить само понятие «проселочная дорога». Здесь, пожалуй, не разъедутся две машины. По обочинам деревья – настоящий лес.

– Точно, школа там, – говорит Джейк. – Теперь припоминаю.

– Неужели ты ходил в эту школу? Она далеко от твоего дома.

– Нет, я здесь никогда не учился. Но мне уже приходилось здесь бывать.

Дорога узкая и извилистая. Вижу только то, что высвечивается фарами. Деревья сменились полями. Видимость почти нулевая. Прижимаюсь носом к стеклу. Окошко холодное.

– Сколько нам еще ехать?

– По-моему, здесь недалеко. Не помню точно.

Я гадаю, зачем мы едем куда-то в глушь. Почему нельзя оставить стаканы на месте – пусть лимонад тает… Предпочла бы поскорее попасть домой и помыться, а не петлять где-то среди полей. Все как-то непонятно. Я хочу, чтобы это закончилось.

– Наверное, днем здесь красиво, – говорю я. – Мирно. – Стараюсь быть позитивной.

– Да, места здесь труднодоступные.

– Как дорога?

– Грязная, скользкая; я еду медленно. Ее еще не расчищали. Наверное, скоро мы увидим школу. Извини, мне казалось, что она ближе.

Я начинаю тревожиться. Не сильно. Чуть-чуть. Вечер выдался трудным. Дорога сюда, прогулка вокруг фермы, знакомство с родителями. Его мать. То, что сказал его отец. Его брат. И при этом я неотступно думаю о том, как все закончить. Все. А теперь еще этот крюк.

– Смотри, – говорит он. – Так я и знал. Вон она. Я так и знал! Видишь? Вон она! – В нескольких сотнях ярдов впереди справа высится большое здание. Кроме этого, я почти ничего не различаю.

Наконец-то. А после этого мы, может быть, попадем домой.

В конце концов он оказался прав: я с радостью рассматриваю школьное здание. Оно огромное. Должно быть, каждый день сюда приезжают две тысячи учеников. Типичная большая старая сельская школа. Конечно, я понятия не имею, сколько народу здесь учится, но, наверное, очень много. И все ездят по этой длинной, узкой дороге.

– Ты ведь не ожидала, что она окажется такой? – спрашивает он.

Я сама не знаю, чего я ожидала. Во всяком случае, ничего подобного.

– Зачем такую школу построили здесь, в глуши?

– Сейчас найдем, куда выкинуть стаканы. – Джейк притормаживает, мы останавливаемся у парадного входа.

– Вон там, – показываю я. – Там, видишь?

Впереди, под окнами, велопарковка с единственным велосипедом, прикованным замком, и зеленый мусорный контейнер.

– Точно, – говорит он. – Ну ладно, я сейчас вернусь.

Он хватает оба стакана одной рукой, держа их большим и указательным пальцами, как клещами. Вылезает из машины и с глухим стуком хлопает дверцей. Бежит прочь.

Я смотрю, как Джейк проходит мимо велопарковки и направляется к мусорному контейнеру. Он, как всегда, чуть косолапит, сутулится, идет опустив голову. Если бы я сейчас увидела его впервые, я бы решила, что он горбится от холода, от снега. Но он просто такой. Я знаю его походку, его осанку. Я узнаю ее. Он шагает широко и размашисто, чуть ли не вприпрыжку. Поставьте его и нескольких других на беговые дорожки и покажите мне их ноги. Я сразу узнаю его по одной походке – даже на процедуре опознания в полиции.

Смотрю в лобовое стекло. «Дворники» включены, они работают со скрипом. Слишком сильно скребут по стеклу. Джейк держит стаканы одной рукой. В другой у него крышка мусорного контейнера. Он заглядывает в контейнер. Ну скорее, бросай же их! Нет, он просто стоит на месте. Что там случилось?

Он оглядывается на машину, на меня. Пожимает плечами. Снова накрывает контейнер крышкой и идет вперед, удаляется от машины. Куда он? Вот он ненадолго останавливается, а потом поворачивает направо, за угол, и скрывается из вида. Стаканы по-прежнему у него.

Почему он их не выкинул?

Темно. Фонарей нет. Наверное, никакого освещения нет с тех пор, как мы повернули на эту проселочную дорогу. А я и не заметила. Здесь единственный источник света – желтая лампочка на крыше школы. Джейк как-то рассказывал, как темно бывает за городом. На ферме я не так это сознавала. А здесь определенно темно.

Куда он пошел? Я наклоняюсь влево, к рулю, выключаю фары. Передо мной все исчезает. Только одинокая лампа на весь школьный двор. Столько темноты, столько пространства. И снегопад усилился.

Я нечасто оказывалась рядом со школами по ночам, не говоря уже о сельских школах где-то в глуши. Кто на самом деле ходит в эту школу? Должно быть, дети фермеров. Наверное, их привозят на автобусе. Но вокруг нет домов. Здесь вообще ничего нет. Только дорога, лес и поля, поля…

Помню, однажды, когда я училась в старших классах, мне пришлось вернуться в школу поздно ночью. Иногда я задерживалась после уроков на час-другой, если у нас было какое-то мероприятие или собрание. Тогда все было почти таким, как во время обычного школьного дня. Но однажды мне пришлось вернуться поздно, после ужина, когда все уже ушли. Ни учителей. Ни учеников. Я что-то забыла, но уже не помню, что именно.

К моему удивлению, парадная дверь оказалась открыта. Сначала я постучала в двойные двери, решив, что они заперты. Казалось странным стучать в дверь школы, и все же я попробовала. Потом дернула дверь, а она оказалась открыта. Я проскользнула внутрь. Было так тихо, пустынно – полная противоположность тому, чем обычно бывает школа. Раньше я никогда не оказывалась в школе одна.

Мой шкафчик находился в другом конце здания, так что пришлось долго идти по пустым коридорам. Я подошла к своему классу английского языка. Собралась пройти мимо, но почему-то остановилась у двери и заглянула внутрь. Все стулья стояли на столах. Мусорные корзины вынесли в коридор; опустив голову, я увидела их. В школе был сторож, он и убирал в классах. Я понимала, что не должна там находиться, и все же не уходила. Какое-то время я наблюдала за ним. Он был в очках, лохматый. Он подметал. Двигался размеренно, не торопясь. Раньше я ни разу не задумывалась над тем, почему наши классы всегда чистые. Мы приходили на уроки каждый день, занимали классы, а потом расходились по домам, оставляя после себя беспорядок. На следующий день мы приходили, и от нашего беспорядка не оставалось и следа. А я ничего не замечала. Не обращала внимания. Как и все остальные. Наверное, я бы что-то заметила, только если бы беспорядок не был убран.