Последняя кантата - Филипп Делелис

Париж, наши дни

— Ну как, патрон, уик-энд принес вам что-нибудь?

— Да, Летайи, все идет хорошо. А у вас? Что вам поведала квартира Пьера Фарана?

— Очень любопытная адресная книжка. И его пометки о встречах тоже…

— Не томите меня. Я не думаю, что преступления в Париже прекратятся, чтобы мы могли расследовать это дело так неторопливо. Итак?

Комиссар Жиль Беранже был не в духе. Все это утро первого дня недели он тщетно пытался дозвониться Летисии Форцца. Даже ее автоответчик молчал. Где она? Он не мог еще окончательно исключить ее из числа подозреваемых в деле об убийстве Пьера.

— Ну так вот, все просто, — начал Летайи. — Жизнь Фарана, как мы могли представить ее себе, жалка до слез. Неудавшийся композитор, бесталанный музыкант, он был поставлен почти в положение вне общества. А тогда напрашивается вопрос: не была ли дружба с ним красавицы малютки Форцца просто выражением жалости? И самое интересное, что он в эти дни работал над музыкой для какого-то фильма.

— Не знал, что он еще пишет музыку.

— Да, да… Не изысканную, разумеется, но все же музыку, в конце концов, он писал ноты, чтобы существовать. Но что еще более интересно, так это заведение, для которого он работал, — вы никогда не догадаетесь, патрон, — это братья Контарские. Альфред и Артур.

— Они что, делают порнографические фильмы, эти парни? Я считал их специалистами по розовому минителю…[77]

— Они мне объяснили, что это — необходимое расширение поля их деятельности. Они вычитали это из руководства по менеджменту.

— Вы с ними виделись?

— Их киностудия называется «Тзелават», что по-русски значит «целовать», — и она много раз упоминается в бумагах Пьера Фарана. Я туда сходил. Они занимают целый этаж в здании на улице Боэси. Вы бы видели, какая там роскошь, патрон!

— Что они рассказали вам о Фаране?

— Они на него очень сердиты, потому что из-за него им пришлось отложить срок сдачи фильма. А время — деньги…

— Но это слишком мало для убийства.

— Да, конечно. Впрочем, они казались огорченными, когда узнали о его смерти, потому что из-за этого отсрочка…

— Тогда зачем вы рассказываете мне о них, инспектор?

— Потому что там я увидел немало странного, патрон. Прежде всего все эти иностранки, которых они используют, — русские, украинки… Ничего не скажу, красотки, но по-французски не знают ни слова. Я уверен, что братья организовали поставку «живого товара». Если у этих барышень есть вид на жительство, я готов положить на стол свою карточку полицейского.

В эту минуту зазвонил телефон. Жиль взял трубку, молча выслушал собеседника. Коротко поблагодарив его, он положил трубку, скрестил на затылке руки, развернулся в кресле и посмотрел на Летайи с загадочной улыбкой.

— Летайи, вы когда-нибудь слышали о том, какой резонанс производит ядерный взрыв?

— Да, конечно… кое-что…

— С ума сойти, и теперь лаборатории могут произвести нечто подобное.

— Да, конечно… наверняка.

— Летайи…

— Да, патрон?

— Плюньте на ваших русских сутенеров…

— Почему, патрон?

— Потому что Пьер Фаран убит шпагой восемнадцатого века…