Икона, или Острова смерти - Гэри Ван Хаас

Я закончил играть. Линда наклонилась и поцеловала меня в щеку. Кажется, она была под впечатлением от моей игры.

— Великолепно. Где вы научились так играть?

— В церкви. Играл на органе, — сказал я вставая. — По крайней мере там меня научили хоть чему-то полезному.

Мы допили, расплатились и торопливо зашагали через площадь в «Кастро бар».

Когда мы вошли, огромное красное солнце, словно огненный шар, погружалось в море под звуки громогласной кульминации «Планет».[15]Потрясающий вид открывался из огромного венецианского окна. Мы сели на мягкую кушетку и принялись молча потягивать напитки, наслаждаясь великолепной панорамой.

Нам было слишком хорошо, чтобы подобное состояние могло длиться долго. Явилась какая-то буйная компания. Один из них крикнул: «Смотрите, здесь Линда!» — и все немедленно обернулись.

Приятели Линды отличались второсортным остроумием и скверным вкусом, но тем не менее мнили себя сливками общества. Не в меру энергичные типчики, ежегодно покидающие Манхэттен и деловой Лондон ради некой земли обетованной, где можно оставить хорошие манеры и вести себя как свиньи (кем они и были). Они расселись за нашим столиком с выпивкой в руках.

— Линда, мммилая… ты не представишь нам своего приятеля-священника? — язвительно, со специфическим акцентом, спросила молодая, элегантно одетая женщина. Линда, видимо, смутилась, ощутив мое неудовольствие. Она знала: мне наверняка не понравится то, что она обсуждает мою жизнь с посторонними. Некоторых из них я уже видел на острове. Они приезжали почти каждое лето, и я изо всех сил старался с ними не сталкиваться. Это были люди особого сорта, которые верят, что деньги дают им особую привилегию оскорблять всех, кого вздумается.

— Скажите, святой отец, — встрял толстый мужчина лет сорока, с огромным брюхом, — как это вы можете проводить целое лето на островах, не раздавая благословений?

Я злобно взглянул на него. Он испугался, но недостаточно сильно, чтобы улыбка исчезла с его лица. «Такие, как он, — подумал я, — заслуживают ответного оскорбления».

Я склонился к нему.

— Знаете, — заговорил я медленно и громко, чтобы его спутники расслышали каждое слово, — я привык сидеть в исповедальне и выслушивать скорбные истории от всяких уродливых гомиков вроде вас, которые захлебываются от жалости к себе. Они всегда ищут отпущения грехов за пару долларов.

От ужаса он потерял дар речи. Высокий, нордического типа, блондин лет под сорок пришел ему на выручку — он поднялся из-за стола, отодвинув стул, и навис надо мной.

— Что это за тип, Линда? — спросил он и угрожающе стиснул зубы.

— Сядь, Рид, — властно осадила та. — Он мой друг.

Светловолосый неандерталец неохотно вернулся на место.

— Вы великолепны, — заявил я, глядя на этого великана. — Вас надо положить в коробочку, наклеить ярлычок и поставить на полку. Скажите, сколько дерьма у вас в мозгах?

Рид уставился на остальных. Я подумал, что, наверное, зашел слишком далеко. Он уже готовился встать.

— Перестаньте, — прервала Линда, взглядом приказывая мне сбавить обороты. — Не испытывайте судьбу.

Я попытался успокоиться, невзирая на чувство сильнейшего отвращения к этим надутым снобам.

— В чем дело? Не сложилось по жизни, и ты стал священником? Выбыл из игры? — Рид засмеялся.

Линда шепнула мне на ухо:

— Не позволяйте ему вывести вас из себя. Он просто нарывается.

— Плевать, — отозвался я.

Линда едва слышно предупредила:

— В Оксфорде он был чемпионом по боксу.

Не обратив внимания на ее слова, я обернулся к неандертальцу.

— Я не выбыл из игры. Я вернулся в реальный мир. И в этом мире идиоты не вправе меня судить. Знаете, мне это уже надоело. Почему бы вам не придумать что-нибудь новенькое, чтобы скоротать время?

Верзила сердито поднялся на ноги, опрокинув наши бокалы. У него буквально пена шла изо рта.

— Я засуну твою башку тебе же в задницу.

Обмен ударами прошел молниеносно. Он выбросил вперед кулак, я инстинктивно парировал левой рукой и заехал ему правой в челюсть. Рид был высок и силен, но ему недоставало скорости, которую во мне развило фехтование. От удара он отлетел к стене и рухнул на пол без сознания.

Его друзья в изумлении раскрыли рты. Линда подошла, чтобы успокоить меня, и мы с ней быстро вышли из бара. В дверях она обернулась к компании и резко бросила:

— Пускай он священник… но не баба!