Мальчик в свете фар - Самюэль Бьорк

– Как я уже говорил…

– Слушайте, – сказал Мунк, почесав бороду. – Меня не волнует, кто они, ладно? Есть ли у них вид на жительство, платят ли они налоги. Легальностью пусть другие занимаются.

Нгуйен взглянул на него из-под уложенной челки и наконец сдался.

– Да, у нас много мигрантов. В этой стране сложно найти работу. Даже тем, кто тут рожден. Как я уже говорил, мы стараемся помочь, чем можем.

Мунк обезоруживающе поднял руку.

– Еще раз, я полностью вас понимаю. Это не моя работа. Мне только нужно узнать, подходит ли кто-то из них под то описание, что я вам дал.

– Думаю, я знаю, кого вы ищете, – наконец сказал вьетнамец.

– Да?

Нгуйен кивнул.

– Обычно у нас не бывает – как вы их называете? – этнических норвежцев. Такие приходят редко. В основном афганцы, сомалийцы, поляки. Но да, один такой был.

Женщина снова стала что-то говорить, но Нгуйен раздраженно оборвал ее.

– Что она говорит? – полюбопытствовал Мунк.

– Она говорит, что знает, кто это, и что его здесь больше не ждут.

– Проблемы, ужас, – сказала женщина и помахала скрюченным пальцем.

– Мама, я разберусь, – вздохнул Нгуйен.

– О ком идет речь?

– Вы сказали, лет двадцати пяти? Белый?

– Да.

– Да, приходил к нам такой, но я уже давно его не видел.

– Почему?

– У нас случились разногласия.

– По какому поводу?

– Во-первых, разовым работникам абсолютно нечего делать в моем кабинете.

– Вот как?

– И да, вообще, мы просим их зарегистрироваться. Я не намерен принимать на себя удар, если они работают вчерную. Если они работают свыше минимальной границы, то должны показать мне карту налогоплательщика.

– И этот человек не показал?

– Карл, – сказала женщина и покачала головой.

– У вас есть его данные?

– Неполные, – ответил Дин Нгуйен. – Имя, адрес, телефон, но налоговую карту он так и не принес.

– И должен денег, – вставила женщина.

– Мама, я разберусь.

– Надул нас, тысячу раз.

– Он должен вам денег?

Нгуйен вздохнул.

– Как я уже сказал, я отказываюсь нести ответственность за то, что кто-то работает вчерную. Для нас это грозит неприятностями. Поэтому обычно мы не платим за работу, если они не могут показать нам, что будут платить налоги.

– Слишком добрый. Дурная голова, – сказала женщина и снова сняла очки.

– Но вы все же заплатили ему?

Нгуйен кивнул.

– Он сказал, что принесет все бумаги, но этого так и не произошло.

– А как давно это случилось?

– Сколько там прошло… три недели примерно.

– И с тех пор вы его не видели?

– Нет.

– Значит, вчера вы никого не посылали в отель «Лундгрен»?

Вьетнамец покачал головой.

– Нет, никого.

– Вы сказали, что у вас есть его данные?

– Подождите минутку, – сказал Нгуйен и исчез в задней комнате.

– Дурная голова, – повторила женщина, усевшись на стул за стойку ресепшена и взявшись за вязанье.

– Вот, – сказал Нгуйен и положил бумажку на стойку.

– Карл Эйон?

Вьетнамец кивнул.

– Это его адрес?

– Да, но номер телефона не работает, я пробовал.

Пожилая женщина покачала головой, снова что-то сказала по-вьетнамски, что, судя по выражению лица Нгуйена, было явно не похвалой хорошо одетому сыну.

– Вы бы его узнали?

– В смысле?

– Если я пришлю к вам художника, вы сможете дать описание для фоторобота?

– Разумеется, – кивнул Нгуйен. – Его я узнаю из тысячи. Буду рад вам помочь. Могу я спросить, почему вы ищете его?

– К сожалению, нет. Но спасибо большое за помощь.

Мунк взял бумажку со стойки и сунул в карман пальто.

– Мы с вами свяжемся. Спасибо, – сказал Мунк, кивнул в знак прощания вяжущей женщине и вышел на рассветное весеннее солнце.