Полигон - Татьяна Вагнер

– Ник, ты прячься с той стороны лестницы, а я спрячусь с этой. Вдвоем мы этого Лысого сразу сунем мордой в пол!

Но Никита оттолкнул мою руку:

– Почему ты не хочешь с ним просто поговорить?

– Потому что он маньяк! Чего ждать от ненормального?

– По-моему, он как раз нормальнее многих. Я в этом участвовать не буду. – Никита посмотрел на меня очень странно, повернулся и зашагал к нашей временной стоянке.

Конечно, обидно, но я справлюсь и без помощников. Перехватываю пистолет так, чтобы ударить рукояткой, как кастетом, с твердым намерением огреть Лысого по затылку раньше, чем он сообразит, что случилось. Скользнула вправо, за лестницу, слилась с темнотой и стала ждать…

…Когда я появилась у тлеющего костерка, даже Дан подскочил и присвистнул:

– Ого! Как ты ухитрилась его загарпунить?

Я оглянулась на своих пленников: Лера и парнишка изрядно отстали, потому что волочили по галерее куртку охранника, на которой лежал Лысый Алекс. Парень он крупногабаритный, так что продвигались ребятишки медленно.

Лысый начал приходить в себя, скривился от боли и застонал так, что младшенькие выпустили куртку из рук и отскочили в разные стороны.

– Ой! А вдруг он ка-а-ак встанет?

– Не встанет, я ему связала ноги ремнем.

– Аня, что у него с рукой?

– Когда он умрет?

Могу только плечами пожать:

– Не знаю.

С руками действительно сложно.

Пока Лысый не пришел в себя, я привязала здоровую руку шарфом к телу. Но к той, что была изувечена ожогом, так и не решилась прикоснуться. На нее даже смотреть страшно: рукав на крутке был неровно обрезан, рану пытались перевязать подручными средствами, но получилось еще хуже. Пузыри, вздувшиеся на месте ожогов, лопнули и превратились в глубокие открытые раны, сверху налипли и присохли куски ткани. Весь этот кошмар обветрился, покрылся пылью и сочился сукровицей. Думаю, маньячить после такой травмы он еще долго не сможет.

Зачем заставлять человека мучиться? Я выпотрошила пакет экстренной помощи, который достался нам вместе с амуницией охранников, нашла там пару шприцев с обезболивающим. Взяла один и всадила в предплечье над ожогом. Намочила тряпку и шлепнула ему на лоб. Наверное, стыдно и глупо признаваться, что я помогаю ему ради собственного любопытства. Мне очень важно поговорить с Алексом. Наверняка он знает что-то важное, если охрана пыталась его убить. И еще – при случае расспросить о своем давнем знакомом, хочу услышать, что он знает про Данилу…

Лекарство подействовало быстро. Лысый приоткрыл один глаза, заерзал на полу, попробовал сесть. Свитер у него съехал, стала видна татуировка на шее: несколько рядов колючей проволоки изображены так, что кажутся объемными. Острые железные шипы впиваются в шею почти по-настоящему – жуть какая!

Я невольно пододвинулась к Дану:

– Ты уверен, что Алекс – маньяк?