Бенвенуто - Олег Насобин

И вот однажды от нашего собственного предприятия в Чехии мы получили некий груз, который представлял собой набор всевозможного сырья. Просто наш склад в Чехии закрылся, и мы приняли все его содержимое к нам, во Францию.

Груз почему-то прибыл не прямо на наш собственный склад в Монтару, а на таможню в Тулоне.

Когда я уже гораздо позже потребовал объяснений, директор по логистике, будущий фигурант уголовного дела, только пожимал плечами и, криво улыбаясь, говорил, что произошла какая-то ошибка.

Наш технический директор, который оставался нам верным до самого конца, съездил на место, в Тулон, с командой лаборантов. Они отобрали то сырье, которое и по бумагам, и по маркировкам на таре было годным. Этот груз растаможили, и он прибыл из Тулона в Монтару. Остальной груз подлежал уничтожению без растаможивания (для этого действия существует и предусмотрен особый таможенный режим).

И вот это оставшееся сырье участник заговора из рядов нашей компании не отправил на уничтожение, как следовало, а по сговору с частной компанией-транзитером отдал на ответственное хранение. Причем на «хранение» в руки этой же компании и подписал договор об услуге с прогрессивной (!) оплатой за нее.

Иными словами, каждый месяц сумма за лежание груды почти пустых бочек и канистр на чужом складе увеличивалась, скажем, на двадцать процентов.

Составляя первоначально мизерный транш, со временем сумма выросла в гигантскую.

Ненужный нам груз никак не фигурировал на нашем балансе и оставался невидимым для бухгалтеров.

После того как афера вскрылась, оказалось, что отменить договор в одностороннем порядке наша компания не вправе. Поскольку он исполнялся давно и регулярно, в случае тяжбы суд встал бы на сторону противников.

Выполняя договор и регулярно платя деньги, наша компания как бы признавала, что он имеет силу и мы с ним согласны. Платежи, поначалу небольшие, легко прятались от моего надзора в строке «логистические расходы», так что я не замечал ловушки.

Вот такие масонские фенечки. Поскольку «братья» за много-много лет накопили богатый криминальный опыт, они им обмениваются, чтобы половчее растащить свою страну по частям.

Кабальный договор я все же разорвал по суду, но перед этим буквально швырнул его в лицо инспекторам таможни. Они постоянно водили шашни с этим транзитером, и по-хорошему там тоже требовалось провести серьезную проверку на предмет коррупции.

Наверное, таможенники сами испугались скандала, поэтому нам в конце концов удалось вырваться из западни с минимальными потерями.

О том, что против нас с Ириной и наших компаний составлен и действует самый настоящий заговор, мне сообщили, как это ни странно, офицеры ДСТ. То есть офицеры французской тайной полиции и контрразведки.

Когда вся эта коррупционная возня вокруг нас и наше сопротивление спровоцировали значительный шум и этот шум достиг Парижа, самое высокое начальство потребовало от местных шпионов разобраться, в чем тут дело.

Спецслужбы понаблюдали некоторое время за нашим муравейником, послушали и всё поняли.

Чтобы пресечь эту нездоровую травлю, офицеры, очевидно с согласия своего начальства, приехали к нам однажды открыто прямо в офис и сказали: «Твои проблемы — это на самом деле заговор. Заговор у тебя под носом. Ты сам виноват — развел тут крыс. Давай теперь разберись с этим побыстрее».

Полезная визитка

Сначала я им не поверил. Но потом, когда они уехали, проверил те факты, на которые они намекнули. Я сам тайком засел за бухгалтерские книги, просмотрел все счета за несколько лет и вычислил «кривые» договоры. Открытие меня повергло в состояние легкого шока.

Я не мог поверить, что люди, которым мы с Ириной доверяли и которым поручили ответственную работу, могли нас так жестоко обманывать и грабить.

Они фактически намеревались без всякой жалости пустить по миру нас и наших детей… Вот тут я впервые по-настоящему разозлился. Открытие свое я, разумеется, держал в тайне, а сам лихорадочно готовился к войне. Через пару месяцев она началась.

Всю дрянь я вышвырнул из компании, под разными предлогами, но крайне аккуратно. Они потом еще долго судились с нами, но в этот раз уже без толку.

Жулики, сопротивляясь, повыдергивали все свои козыри из рукавов. Все, чем они могли нас шантажировать или угрожать. Но поскольку они делали это не вовремя и впопыхах, мне удалось отбить все контратаки. Вот пример.

Руками своих подельников они попробовали блокировать нам бухгалтерские отчеты и балансы в критический момент. Бухгалтеры вдруг просто перестали работать и стали предъявлять нам невнятные встречные претензии.

Но у меня уже была нанята другая компания. Под видом аудиторской проверки она получила в свое распоряжение все исходные финансовые документы и потому смогла обеспечить нам легальное ведение бухгалтерской отчетности, когда наши «бухгалтеры» блокировали нормальную работу.

То есть я просто «выключил» сгнившую бухгалтерию и «включил» новую, подготовленную заранее и втайне.

Примерно то же самое произошло с рапортом комиссара счетов. Комиссар уже в июне, то есть накануне предельного срока, отказался подписывать свой годовой рапорт. Во Франции для акционерного общества это означает де-факто выход из правового поля и скорую смерть.

Но, на удивление масонам, у нас нашелся запасной комиссар счетов, и он охотно подписал нашу отчетность.

Словом, было много всего подобного и было горячо.

Окончательно избавившись от пиявок и паразитов, мы собрали все известные нам факты по преступным деяниям рейдеров и подали соответствующее заявление в суд.[8]

Перспектива посадить около десятка видных масонов разом из-за какого-то русского, которого всего-то-навсего «подломили» на несколько миллионов и пытались всерьез ограбить, не улыбалась на Лазурном Берегу никому.

Поэтому, с одной стороны, жулье попряталось в тину, а нам с женой и детьми вдруг выдали все необходимые документы, а с другой стороны, рейдеры начали операцию по спасению утопающих «братьев».

Они не успокоились, но перешли от нападения к обороне, при этом еще пуще стараясь нас измотать морально и материально.

Однако «братьям» и на этом этапе пришлось с нами туго. В Драгиньяне нашлась смелая женщина-судья, которая не поддавалась давлению коррупционеров.

Несмотря на то что прокурор вдруг ослеп и не поддерживал наши доказуемые и реальные обвинения, она возбудила уголовное дело и потом отказывалась его закрыть, потому что все следственные мероприятия (очные ставки, например), а также улики и факты свидетельствовали в нашу пользу.