Здесь мертвецы под сводом спят - Алан Брэдли

В церкви мы пели:

Весь мир земных творений —

От мошки до кита,

От волн до песнопений,

Бог создал на века.

«Что и требовалось доказать» не особенно помогло. С одной стороны, говорилось, что «создание» означает все, что создано, одушевленное и неодушевленное, в то время как другое определение утверждало, что оно относится к живому существу или животному, в противоположность человеку.

Нравственный выбор оставался на усмотрение конкретного человека.

– Нет, – ответила я.

– Не то чтобы это было мое дело, – улыбнулся доктор Дарби.

Несколько минут мы молча сидели по соседству с могилами на церковном кладбище, постукивая об стену каблуками.

– Хорошо сидеть летним днем на стене в обществе молодой женщины, – произнес доктор.

По моей ухмылке он мог понять, что я полностью с ним согласна. Он мне льстил, но я не возражала.

– Компенсирует менее счастливые случаи.

Я позволила молчанию затянуться, и он, наконец, добавил:

– Сегодня мы потеряли девочку… твою ровесницу. В больнице. Ее звали Маргарита, и она не заслуживала смерти.

– Соболезную, – сказала я.

– Временами мы все, доктора, чувствуем, что наших хваленых умений недостаточно. Смерть нас побеждает.

– Должно быть, вам грустно, – заметила я.

– Да. Чертовски грустно. Она болела тем, что мы называем идиопатической невропатией. Знаешь, что это такое?

– Это значит, что вы не знаете причину, – ответила я.

– Мы работаем над этим, – утомленно кивнув, сказал доктор Дарби, – но еще только начало пути. То есть начало для всех нас, но конец для бедной Маргариты.

– Она была красивой? – спросила я. Мне показалось это ужасно важным.

Доктор Дарби кивнул.

Я представила себе умирающую Маргариту с золотыми волосами, разметавшимися по подушке, бледным и влажным лицом, закрытыми глазами, окаймленными черными кругами, и разумом, уже ушедшим в другой мир. Представила ее горюющих родителей.

– И вы ничего не могли сделать?

– Мы собирались использовать АТФ в качестве последней попытки, но… очень странно, что ты заговорила о нем.

– АТФ? Аденозинтрифосфат?

– Он у меня в чемоданчике. – Он указал на еще дымящийся «моррис». – Один мой старый школьный друг сумел добыть несколько пробных доз. Теперь в них нет особой нужды, боюсь.

Действительно ли доктор Дарби говорил мне то, что он говорил? Я едва осмеливалась дышать.

– Если хочешь, он твой, – сказал он, соскальзывая по стене и подходя к автомобилю. – Мне надо сказать Берту Арчеру, чтобы он занялся старушкой Бесси.

– Мне очень жаль, что так вышло с вашей машиной, – сказала я. – Мне следовало смотреть, куда…

Доктор Дарби поднял руку ладонью ко мне.

– Поэт Купер, – произнес он, – который знал, о чем говорил, однажды написал: «Пути Господни неисповедимы». Мы, простые смертные, никогда не должны подвергать сомнению то, что нам кажется иногда слепыми деяниями Судьбы.

Он извлек черный медицинский чемоданчик из «морриса», покопался в его квадратной пасти и извлек два закрытых стеклянных флакончика.

– Вот почему я верю в тебя, Флавия, – сказал он и протянул их мне, не говоря больше ни слова.

Полагаю, мне следовало быть преисполненной теплом и благодарностью, но нет. Я сидела на солнце, но меня обдало холодом.

С какой смехотворной легкостью, если подумать, мне удалось добыть тиамин и АТФ у Аннабеллы Крюикшенк и доктора Дарби. Почти как если бы их действиями управляла некая высшая сила.

Что, если это дух моей покойной матери, где бы он ни был, проникает сквозь покровы из иного мира, чтобы обеспечить свое воскрешение?

Что, если мы все – лишь марионетки в мертвых руках Харриет?