Включить. Выключить - Колин Маккалоу

— Кому ты это объясняешь? — сухо прервала она.

Бидди подошла и положила голову на колени Клэр.

Длинные тонкие пальцы стали ритмично почесывать собаку за ушами. Та зажмурилась от удовольствия.

— Когда ты вернешься, мы придумаем босховское меню, — со смехом заговорила Клэр. — Гуакамоле, обильно приправленный чили, курятина тандури, шоколадный торт по-дьявольски… Шостакович, Стравинский и немного Мусоргского… И бутылка старого шамбертена…

— Кстати, о музыке: пластинку заедает. Ты не принесешь мясо? — спросил Чарлз и вышел в соседнюю столовую, которой никогда не пользовались.

Клэр хлопотала на кухне, Чарлз наблюдал за ней, сидя на диване. Сначала она сняла с плиты кастрюлю с мелким молодым картофелем, слила воду над раковиной, выложила картофель в миску и смазала маслом. Мясо она разделила на две порции, положила их на старые фарфоровые тарелки и поставила каждую точно между ножом и вилкой. Последним на стол было перенесено блюдо бланшированной стручковой фасоли. Ни один прибор не звякнул, не стукнула тарелка: Клэр Понсонби накрывала на стол точными и плавными движениями. Тем временем пес, зная, что посреди кухни ему не место, вернулся на свой коврик и снова положил морду на лапы.

— Какие у тебя планы на завтра? — спросил Чарлз, когда опустевшие тарелки сменил густой, как патока, кофе в изящных чашечках и оба с наслаждением вдохнули аромат некрепких сигар.

— Утром поведу Бидди на большую прогулку. Потом мы вместе прослушаем сообщение о субатомных частицах в лектории Зюсскинда. Туда и обратно мы поедем в такси — я уже заказала.

— И совершенно напрасно! — взвился Чарлз, водянистые глаза которого высохли от досады. — Бесчувственным кретинам, которые водят такси, все едино — что собака-поводырь, что любая другая псина! Хочешь, чтобы Бидди обделалась в такси?

Протянув руку, Клэр безошибочно нашла его ладонь, не шаря и не промахиваясь.

— Заказать такси заранее — это совсем не трудно, — примирительно произнесла она.

Меню ужина в доме Форбсов было совсем другим.

Робин Форбс предприняла очередную попытку приготовить ореховый рулет так, чтобы он не крошился под ножом. Результат эксперимента она полила клюквенным соусом, о чем и сообщила Аддисону.

— Он немного оттенит вкус, дорогой.

Аддисон с подозрением попробовал рулет и в ужасе оставил тарелку.

— Он же сладкий! — воскликнул он. — Сладкий!

— Дорогой, немного сахара инфаркт не вызовет! — едва не расплакалась Робин, в отчаянии стиснув руки. — Ты врач, а я простая медсестра без диплома, но даже медсестрам известно, что сахар — необходимое организму топливо! Все, что ты ешь и что не образует новые ткани, превращается в глюкозу сразу же или в глюкоген позднее. Ты слишком жесток к себе, Аддисон! Даже двадцатилетние звезды футбола так не тренируются.

— Благодарю за лекцию, — язвительно произнес Аддисон, старательно и упрямо соскребая клюквенный соус с рулета. Затем он положил в свою большую тарелку ворох латука, помидоры, огурцы, сельдерей и перец. Без приправы, даже без уксуса.

— Сегодня утром я разговаривала с Робертой и Робиной, — оживленно начала она, боясь, как бы Аддисон не заметил, что у нее на тарелке лежит мясной рулет из магазина, а скромная порция салата сдобрена сливочным итальянским соусом.

— Роберту приняли в нейрохирургию? — проявил Аддисон слабое подобие интереса.

Робин приуныла.

— Нет, дорогой, ей отказали. Говорит, потому, что она женщина.

— И правильно сделали. Нейрохирургу не обойтись без мужской выносливости.

Развивать эту тему было бесполезно, и Робин сменила ее.

— Зато муж Робины получил большое повышение, — жизнерадостно объявила она. — Теперь они смогут купить тот дом в Уэстчестере, который давно облюбовали.

— Молодец этот, как бишь его… — рассеянно отозвался Аддисон: в башенке ждала работа.

— Аддисон, это же твой зять! Его зовут Каллум Кристи. — Вздохнув, она попробовала завязать светскую беседу: — Днем был повторный показ «Камо грядеши?» — я смотрела. Господи, зачем надо было так издеваться над бедными христианами? Львы таскают оторванные человеческие руки… брр!

— Я знаю множество христиан, которых я охотно бросил бы на съедение львам. Роб, ты живешь как слепая шесть дней в неделю, а в воскресенье идешь в церковь и улаживаешь свои делишки с Богом. Ха! Я горжусь тем, что отвечаю за свои грехи, какими бы ужасными они ни были, — процедил он сквозь зубы.

Робин улыбнулась:

— Ой, перестань, Аддисон! Вот еще глупости!

С салатом было покончено; Аддисон Форбс отложил нож и вилку и уже в который раз задумался о том, как его угораздило еще студентом жениться на пустоголовой медсестричке. Впрочем, ответ он знал, но предпочитал не думать о нем: ему не хватало денег, чтобы закончить учебу, она была от него без ума, и они разделили на двоих жалованье медсестры. Он планировал обзавестись семьей не раньше, чем закончит ординатуру, но глупая женщина забеременела прежде, чем он успел получить диплом. Вот и пришлось разрываться между практикой и дочерьми-близнецами, названными по настоянию матери Робертой и Робиной. Близнецы были однояйцевыми, но Роберта унаследовала его склонность к медицине, а бесшабашная Робина стала преуспевающей моделью. Позже вышла за подающего надежды брокера.

С годами антипатия Аддисона к жене не рассеялась — напротив, окрепла настолько, что он видеть ее не мог и втайне мечтал о ее медленной и мучительной смерти.

— Робина, лучше бы ты, — заговорил он, вставая из-за стола, — записалась на какие-нибудь курсы в колледже Западного Холломена, вместо того чтобы жевать попкорн в киношках. Или попивать — как известно, это основное занятие всех женщин средних лет, у которых ни к чему нет способностей. О курсах медсестер даже не мечтай — математика тебе не по зубам. Теперь, когда наши дочери покинули материнскую заводь ради жизни на просторах океана, твоя заводь превратилась в болото.

Все их трапезы заканчивались одинаково: Аддисон поднимался по винтовой лестнице к себе в башенку, а Робина пронзительно кричала ему вслед:

— Да я скорее умру, чем сунусь с пылесосом в твою дурацкую берлогу! Ради Бога, хотя бы оставляй дверь открытой!

Сверху донеслось:

— Ты слишком любопытна, дорогая. Нет уж, спасибо.

Промокнув глаза салфеткой, Робин перемешала итальянскую приправу в своем салате и полила мясной рулет клюквенным соусом. Потом вскочила, бросилась к холодильнику и вытащила из-за консервных банок контейнер с картофельным салатом. Ужасно, что Аддисон навязывает ей свой жесткий режим, но Робин знала, почему он так поступает: он не вынесет унижения, если даст себе поблажку при виде настоящей еды.

Кармайн Дельмонико стоял, прислонившись к сапфирово-синему, с золотыми перьями, фазану, нарисованному на ресторанной витрине, и небрежно держал под мышкой большой коричневый пакет. Он равнодушно проводил взглядом ярко-красный «корвет» и вдруг с изумлением заметил, что машина аккуратно подъехала к тротуару, дверца открылась и появились длинные ноги мисс Дездемоны Дюпре.