Ларец Зла - Мартин Лэнгфилд

— Ты говоришь так, словно предложил мне работу как минимум в МИ-6![16]

Адам рассмеялся:

— Нет, все не так серьезно, дружище. Хотя… если ты позволишь мне расценивать твою реплику как намек, я, пожалуй…

— Перестань, дурачок! — улыбнулась Кэтрин.

— Ты говоришь, что Адам приглядывался ко мне и вы уже вели тут про меня разговоры. Выходит, ты с самого начала знала, что сегодня это буду именно я? — спросил у нее Роберт.

— Вовсе нет. Я понятия не имела, кого ко мне подослал Адам. Он лишь обещал, что этот человек меня удивит. И мне это обещание понравилось. И знай, что, вздумай ты вести себя иначе, я просто выставила бы тебя за порог.

— Я действительно говорил Кэтрин о тебе и своих планах в отношении тебя и нашей пьесы, — произнес Адам. — Но к сегодняшней вечеринке это отношения не имело. Так что, Роберт, по рукам? Ты согласен помочь нам в этом благородном деле?

— С чего прикажете начинать, хозяин? Может быть, мне стоит для начала ознакомиться с текстом пьесы?

— Не думаю, что это удачная мысль, дружище. В разговоре с администрацией колледжа тебе это никак не поможет. И потом…

— И потом, пьеса не окончена, — вмешалась Кэтрин. — Два первых акта, считай, уже написаны, а вот с третьим, кульминационным, пока не все ясно. Там должен быть пожар.

— Пожар?

— Пожар в лаборатории Ньютона. Он действительно там случился зимой 1677 года, в то самое время, когда сам сэр Исаак торчал в часовне, что было ему, прямо скажем, совсем несвойственно. Он не очень-то жаловал официальную церковь.

— И вы хотите устроить на лужайке настоящий пожар?

— Он был примечателен тем, что тогда на одну из рукописей ученого упала свеча и та сгорела дотла. Что в ней было, никто не знает до сих пор. Известно лишь, что Ньютон не пытался ее восстановить. Одни говорят, что речь шла о сборнике химических опытов, другие — что рукопись содержала в себе нечто гораздо более интригующее…

Адам улыбнулся и сказал:

— Ньютон был универсальным ученым. Об этом нас авторитетно информируют все учебники по истории науки. И тем, чем он в итоге прославился в веках, далеко не ограничивались его интересы. Многие говорят, что он баловался алхимией, и весьма серьезно. Другие этому категорически не верят.

— Я склонен согласиться с ними, — произнес Роберт.

— Ты не говорил бы так, если бы увидел то, чему была свидетелем я. Кейнс на том аукционе сумел выручить далеко не все рукописи Ньютона. Одна из них попала к немцам. Во время войны мой дед отыскал и конфисковал ее, а потом привез сюда, в Тринити. Он был ее хранителем, если можно так выразиться. А теперь хранителем стал я.

— И что же такого необычного в этой рукописи?

— Не могу сейчас удовлетворить твое любопытство, старичок. Всему свое время. Кэтрин, к примеру, тоже очень хочется узнать, но я и ей пока не сказал.

— Если вообще скажешь… — фыркнула девушка.

— Это очень короткий документ. Он обуглен по краям. Скорее всего он чудом спасся из пожара. Честно сказать, я не уверен в том, что до конца понимаю этот текст, но в последнее время наблюдаю в себе некоторый прогресс.

— Рукопись здесь? — спросил Роберт, оглядывая книжные стеллажи.

— Она в надежном месте. Кэт уже давно, почти все то время, что мы с ней знакомы, уговаривает меня дать ей на нее взглянуть, хоть одним глазком. А познакомились мы, кстати говоря, год назад. И где бы ты думал? На костюмированной вечеринке.

— Она пришла туда в наряде ведьмы, а ты — мага.

Кэтрин рассмеялась и зааплодировала.

— А ты догадлив!

— Да, сегодня я хотел весело подшутить над ней и избрал для исполнения роли тебя, Роберт. Уж ты не обижайся! — Адам виновато развел руками. — Так вот… В одном разговоре она мне рассказала о планах в отношении своего сочинения, а я ответил ей, что сочинение — позор для такой идеи и что тут как минимум нужна хорошая пьеса. К тому же она блистала на студенческой сцене. Я сказал ей тогда…

— Ты сказал мне тогда: «Театр, дорогая, предусматривает веру зрителя в чудо, а академическая работа, каковой является твое сочинение, этого не предусматривает».

— Да-да, именно. И мы засели за работу вместе. И однажды нам пришла в голову одна удивительная мысль…

— Адам, позволь, я скажу! Ты предположил, что Ньютон воспринял пожар в своей лаборатории как наказание Божье. Ведь несмотря ни на что, в том числе свое отношение к официальной религии, он был глубоко верующим человеком и решил, что Господь покарал его за то, что он в своих исследованиях встал на опасный путь… Заметим при этом, что был 1677 год. До опубликования его знаменитого «Начала»[17]оставалось целых десять лет! Убоявшись гнева Господня, сэр Исаак отказался от мысли продолжать свои изыскания в опасном направлении, и в результате…

— И в результате мы имеем сегодня тот мир, который имеем, — подытожил Адам. — А каким бы он был, не случись того пожара и не откажись Ньютон от продолжения работы над той рукописью? И чем бы вообще запомнился нам этот ученый, если бы не убоялся Бога?

— И что на самом деле было в той рукописи, которая погибла при пожаре? — завороженным голосом произнесла Кэтрин. — Каких открытий лишилось в результате человечество?

Роберт почувствовал себя несколько неуютно. Он никогда не увлекался эзотерикой и оккультизмом и просто не знал, как поддержать подобную беседу.

— Подождите-ка, друзья! — воскликнул он, пытаясь вернуть разговор в практическое русло. — Давайте спустимся с небес на землю и подумаем, что мы будем делать с деревом. Хотите оборудовать нормальный зрительный зал или просто расставим стулья прямо на лужайке? Не причинит ли эта постановка серьезного ущерба газону?

— А ты сам что думаешь?

— Дерево растет в самом центре лужайки, и не считаться с этим нельзя. Может быть, как-то интегрировать его в декорации? Пусть Ньютон сидит под ним, к примеру. Или еще можно закрыть его жестью и в щели напихать ярко красной бумаги — пусть оно выглядит как лабораторная жаровня. По поводу оборудования зрительного зала… Это будет стоить очень дорого. И кстати, не будем Забывать о страховке, которую, хочешь не хочешь, придется оформлять, иначе мы не получим никаких разрешений. И вот еще вопрос — на какое количество зрителей вы рассчитываете?

Кэтрин покачала в воздухе опустевшим бокалом, привлекая внимание Адама, и проговорила: