Пасифик-Хайтс - Пол Харпер

Элиза свалилась в обморок при виде голубя не только от наплыва воспоминаний. Любовник сумел затронуть неведомую струну в самой глубине ее души.

Вера тоже поразилась, когда Элиза рассказала о случившемся накануне, но постаралась не подать виду. Любовник выбрал самое гадостное воспоминание Элизы, чтобы та поняла — он способен без труда проникать в ее подсознание.

Решение Веры не посвящать Лору и Элизу в происходящее в свете последнего жестокого поворота событий выглядело все более несостоятельным. Теперь аналитику казалось, что она искусственно затягивает мучения пациенток, ведет себя бессердечно. Она и сама мучилась от негласной причастности к их страданиям.

Но, как и в случае с Лорой, Вера прекрасно понимала: чтобы вырвать Элизу из лап негодяя, Фейн должен остановить его прежде, чем тот успеет обнаружить слежку. Если Элиза разорвет отношения, Фейн ничего не сможет сделать.

— Что теперь? — спросила Вера напряженным голосом. — Перестанешь с ним встречаться?

Элиза помедлила с ответом, опустила промокшую салфетку на колени, обеими руками заправила светлые волосы за уши.

— Что вообще происходит? — спросила она, глядя на Веру в упор.

Вера насторожилась:

— А что?..

Элиза уронила руки.

— Каким нужно быть уродом, чтобы так лезть в душу? Может, я схожу с ума? Почему он сказал, что, увидев голубя, сразу же вспомнил обо мне? Что ж это такое? Откуда это берется?

— Ты уверена, что никогда не касалась в разговорах с ним своих детских воспоминаний?

— Я что, совсем?..

Вера приготовилась к худшему:

— Тогда чем ты объяснишь случившееся?

— Не знаю. Просто не знаю, вот что самое страшное. Словами не передать, как я напугана.

В который раз Вера видела в Элизе смесь надрыва и отваги. Иногда Веру поражала степень надломленности пациентки, иногда — степень решимости.

— Наверное, у меня крыша поехала, — предположила Элиза. — Я ничего не понимаю. Совсем не понимаю.

— А конкретнее можешь объяснить?

— Что-то здесь не так. Он какой-то другой. Я больше не чувствую себя в безопасности.

— Если отношения меняются, как ты думаешь, почему это происходит? И почему в эту сторону?

Элиза сидела, сжав колени, теребя салфетку.

— Я попросила его отодвинуться, оставить мне больше пространства, сохранять дистанцию. А он поступил вчера вечером с точностью до наоборот.

— Ты считаешь, что он действовал с умыслом?

— Убеждена. — Элиза казалась огорченной и удивленной одновременно. — Он способен на чуткость, хорошо во мне разбирается. Но теперь творится непонятно что.

Элиза подняла глаза, наклонила голову в сторону, потом в другую, потягивая затекшие мышцы шеи. Закончив процедуру, опустила веки и пожала плечами.

— Никак не возьму в толк, в чем тут дело, — продолжала она, — но тогда возникает вопрос: может быть, я чего-то не заметила в самом начале отношений?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не так давно знакомы — всего пять месяцев. Его способность проникать в мои мысли определенно ускорила развитие отношений. Наша связь моментально достигла большой глубины.

Элиза остановилась и, как прежде Лора, задержала взгляд не на Вере, а на пальмах за окном.

— И что?

— Он, должно быть, манипулировал мной с самого начала. А я не замечала.

Вера заметила, что беседу можно направить в нужное русло. Попытайся она завести этот разговор минутой раньше, он оказался бы не к месту, но теперь упоминание о Фейне становилось логичным.

— Выходит, ты совсем мало знаешь этого человека. Почему же ты раньше не навела справки?

— Познакомившись, мы договорились не затрагивать личную жизнь. Нам было интересно вдвоем, других наша связь не касалась.

— Позволь-ка. Когда мы обсуждали твой роман, мне бросилось в глаза, что ты твердила «я», «я», откуда вдруг появилось «мы»?

Вера мысленно предупредила себя не заходить слишком далеко.

— Вы согласились впустить друг друга в свою жизнь, — продолжала Вера, — но если честно, мне кажется, что ты его впустила, а он тебя нет.

Элиза пристально смотрела на психоаналитика, лихорадочно перебирая в памяти месяц за месяцем своих отношений с любовником.

— Что ты о нем реально знаешь? Хорошо — вы договорились не трогать личной жизни друг друга, но если проследить, как развивался ваш роман, получается, что ты в одностороннем порядке раскрылась перед любовником, причем с поразительной наивностью.

Элиза молча отвела взгляд в сторону. Вера продолжала:

— Если бы я попросила записать все известные тебе факты его биографии, вряд ли набралось бы больше страницы.

Вера сделала паузу, чтобы подчеркнуть важность момента.