Слово президента - Том Клэнси

В зале ожидания первого класса компании «Эр Франс» разносили кофе, но посланец вежливо отказался. Порученная ему задача почти выполнена. Только сейчас он почувствовал дрожь в теле. Поразительно, что все прошло так гладко. Бадрейн говорил, что не будет никаких трудностей, но он не поверил этому, потому что привык иметь дело с израильской службой безопасности, их бесчисленными солдатами с автоматами наготове. После испытанного им напряжения, когда он чувствовал себя, словно туго обвязанным веревками, посланец медленно приходил в себя. Предыдущей ночью он плохо спал в отеле, а теперь, поднявшись на борт авиалайнера, заснет и будет спать все время перелета. Вернувшись в Тегеран, он посмотрит на Бадрейна, посмеется над своими страхами и сообщит о готовности принять участие в другой подобной операции. Проходя мимо буфета, он увидел бутылку шампанского и налил себе полный бокал. Пенящийся напиток заставил его чихнуть, его религия запрещала пить вино, но на Западе принято именно так праздновать успех, и у него действительно были все основания для этого. Через двадцать минут объявили посадку, и он пошел по вытянувшейся кишке коридора вместе с остальными пассажирами. Теперь его беспокоила только усталость, которую он будет испытывать из-за быстрой смены часовых поясов. Еще бы, авиалайнер вылетит из Нью-Йорка ровно в восемь утра, а совершит посадку в Париже без четверти шесть вечера! От завтрака до ужина без обеда между ними. Ничего не поделаешь, таковы чудеса современного воздушного транспорта.

* * *

На авиабазу Эндрюз они ехали по отдельности – Адлер в своем служебном лимузине, а Кларк с Чавезом в собственном автомобиле первого. Лимузин государственного секретаря пропустили без проверки, тогда как офицерам ЦРУ пришлось остановиться у КПП и предъявить удостоверения личности. Вооруженный часовой отсалютовал им, пропуская на территорию авиабазы.

– Тебе действительно так не нравится Тегеран? – поинтересовался Чавез.

– Видишь ли, Доминго, ты еще катался на трехколесном велосипеде, когда я был там, причем с настолько тонкой легендой, что через нее можно было легко прочитать страховой полис. Я вместе с толпой честных жителей кричал «Смерть Америке!», глядя на то, как чокнутые парни с автоматами проводят наших дипломатов, взятых в заложники. Мне казалось, что сейчас их поставят к стенке и расстреляют. Я был знаком с резидентом. Черт побери, я узнал его в группе американцев. Он тоже был захвачен иранцами и едва выжил. – Стоя всего в пятидесяти ярдах, вспомнил Кларк, он не мог ничего предпринять…

– Чем ты там занимался?

– Первый раз меня послали в Тегеран, чтобы оценить обстановку и доложить о ситуации руководству ЦРУ. А второй – должен был принять участие в операции по спасению заложников – ты ведь знаешь, как бесславно она закончилась в пустыне недалеко от Тегерана, даже еще не начавшись. Тогда мы думали, что нам просто не повезло, но план операции здорово меня напугал. Думаю, даже к лучшему, что она закончилась неудачей, – покачал головой Джон. – По крайней мере, в конце концов все они вернулись обратно живыми.

– Значит, Тегеран не нравится тебе из-за плохих воспоминаний?

– Нет, пожалуй, – пожал плечами Кларк. – Просто я так и не смог понять иранцев. Вот саудовцев я понимаю, и они мне нравятся. Стоит преодолеть внешнюю оболочку сдержанности, и они становятся друзьями на всю жизнь. У них есть правила и традиции, которые кажутся нам немного странными, но с этим можно примириться. Похоже на старые кинофильмы – долг чести, гостеприимство и тому подобное, – продолжал он. – Короче говоря, о Саудовской Аравии у меня остались самые лучшие воспоминания. А вот по другую сторону Персидского залива ситуация совсем иная. Эти страны лучше не трогать.

Динг поставил машину на стоянку. Офицеры ЦРУ взяли свой багаж, и в этот момент к ним подошла женщина-сержант.

– Мы вылетаем в Париж, сарж, – сказал Кларк, снова предъявляя свое удостоверение.

– Прошу вас пройти со мной, джентльмены, – сказала женщина, сделав приглашающий жест в сторону терминала для высокопоставленных гостей. В низком одноэтажном здании было пусто, только Скотт Адлер сидел на одном из диванов, читая бумаги.

– Доброе утро, господин секретарь. Адлер поднял голову.

– Попытаюсь догадаться, – сказал он. – Вот вы – Кларк, а вы – Чавез?

– Из вас вышел бы неплохой разведчик, – улыбнулся Джон. Они обменялись рукопожатиями.

– Фоули говорит, что, когда вы рядом, моя жизнь в надежных руках, – заметил государственный секретарь, укладывая документы в свой кейс.

– Он преувеличивает, – пожал плечами Кларк и подошел к соседнему столику за булочкой. Он не мог понять, что с ним происходит. Неужели я нервничаю? – удивился себе Джон. Но Эд и Мэри-Пэт правы – это самая рядовая операция. Прилетаем в Тегеран, говорим «привет», смотрим по сторонам и возвращаемся обратно. К тому же ему приходилось бывать и в более опасных ситуациях, чем Тегеран семьдесят девятого – восьмидесятого годов. Правда, их было не так много, но все-таки… Джон посмотрел на булочку, которую держал в руке. К нему вернулось прежнее ощущение надвигающейся опасности, словно ледяной ветерок шевелил волоски на коже. Он знал, что, когда наступает такое чувство, нужно внимательно оглянуться вокруг.

– Он также сказал мне, что вы входите в состав группы, занимающейся составлением материалов по оценке опасности, угрожающей нашей стране, и что мне следует принимать во внимание ваше мнение, – продолжил Адлер. Государственный секретарь казался спокойным, заметил Кларк.

– Мне довелось работать с Эдом и Мэри-Пэт в течение ряда лет, господин секретарь, – объяснил Джон.

– Вы уже бывали в Тегеране?

– Да, господин секретарь, – кивнул Кларк и за две минуты объяснил обстоятельства, при которых ему пришлось находиться в столице Ирана.

Государственный секретарь задумчиво покачал головой.

– Я тоже оказался там в это время. Мне повезло – меня из Ирана вывезли канадцы. В тот момент, когда иранские фундаменталисты захватили наше посольство, я искал квартиру и потому упустил все самое интересное, – закончил Адлер. – Слава Богу.

– Значит, вы знакомы с этой страной?

– Нет, не могу этого сказать, – пожал плечами государственный секретарь. – Знаю несколько слов на фарси, вот и все. Я приехал в Тегеран, чтобы получше познакомиться с Ираном, но у меня ничего не получилось, так что я занялся другими делами. Впрочем, мне интересно познакомиться с вашим опытом.

– Постараюсь рассказать все, что мне известно, сэр, – сказал Джон. К ним подошел молодой капитан ВВС и сообщил, что самолет готов. Сержант взял вещи Адлера.

Офицеры ЦРУ подняли свой багаж. В нем, помимо двух смен белья у каждого, находилось их личное оружие – Джон взял свой револьвер «Смит-Вессон», а Динг предпочитал «Беретту» – и портативные фотоаппараты. Никогда не знаешь, что и когда может потребоваться.

* * *

Бобу Хольцману в одиночестве своего кабинета было о чем подумать. Правда, окружающие стеклянные стены создавали иллюзию уединения, однако никто не мог услышать его разговоров; а он видел огромный зал с множеством столов, за которыми работали рядовые репортеры. Все, что ему сейчас хотелось, – это сигарету, однако курить в здании «Вашингтон пост» было теперь запрещено.