Меч Аллаха - Александр Щелоков

— Спасибо, учитель.

В тот же вечер, ознакомившись с досье, которое предоставил имам Шахиди, ибн Масрак давал указания начальнику своей собственной спецслужбы.

— Бен Омар, следует начать подбирать людей, которые знают Среднюю Азию, как я свой дом.

— Связаться с шейхом Усамой бен Ладеном?

Ибн Масрак удивленно вскинул брови.

— И это спрашиваешь ты, мой верный соратник?! Ни в коем случае. Усама — под плотным наблюдением друзей и врагов. Связаться с ним — означает провалить операцию до ее начала.

Бен Омар сперва опустил глаза, принимая упрек шейха и, признавая его неоспоримую правоту, затем качнул головой, показав, что ждет указаний.

— Установите контакт с Ширали-ханом через его людей в Фергане.

— Ему можно доверять?

— Да, это преданный человек ислама. Он прямой потомок последнего кокандского властителя — Худояр-хана. И сам хан. Живет в Узбекистане, имеет влияние на все исламское движение в Средней Азии.

— Эфенди, каким может стать бюджет операции?

— Бен Омар, ты можешь сказать, сколько стоит Израиль?

Бен Омар остолбенело посмотрел на шейха:

— Как я могу знать это, эфенди?

— Хороший ответ, Бен Омар. Только Аллах определяет цену народам и государствам. Поэтому мы заплатим за Израиль столько, сколько Аллах прикажет. Разобраться в этом мы поручаем тебе. Полетишь в Среднюю Азию. Из Дубая есть регулярный рейс в Бишкек. Это Киргизия. Оттуда переберешься в Узбекистан к Ширали-хану. У тебя будет все — явки, пароли, деньги.

«Гыз галасы» — Девичья башня… Это название древней архитектурной достопримечательности Баку вспыхнуло в памяти Арона Гаспаряна во сне, и он мгновенно проснулся, не понимая, что заставило вспомнить давно забытое название с оставшейся в далеком прошлом родины.

Арон никогда не думал, что прошлое так цепко держится в памяти.

Арон Гаспарян родился в Баку в семье армянина и еврейки. Сказать, что мальчишка, одинаково свободно говоривший на русском, армянском и азербайджанском языках, с детства ощущал в среде пацанов национальную дискриминацию, было бы неправдой. Тем не менее, он так и не был до конца принят в ребячью компанию азеров. У тех были свои тайны, в которые Арона не посвящали: приятели узнавали в своих семьях нечто такое, о чем армянину и еврею, или еврею и армянину — можно крутить как угодно, — рассказывать не полагалось.

Естественный закон отчуждения действовал на уровне подсознания и инстинктов. Если азербайджанец подчинялся начальнику иной национальности, он в душе испытывал к тому противоречивые чувства. Главным в них было неудовольствие тем, что чужак, на его, азербайджанской, земле командует им. В такой же степени начальник-азербайджанец старался срывать свое зло или плохое настроение в первую очередь на подчиненных иной национальности. Этим он утверждал сознание их вторичности и обозначал ограниченность круга прав и возможностей чужаков.

Во время армянских погромов в Баку отца Арона — Арсена — убили. Продолжать жить в Азербайджане еврейке с сыном стало опасно. И тогда мать с семнадцатилетним сыном перебралась в Израиль. Там с помощью дальних родственников обосновалась в Рамалле.

Арон, способный к языкам, уже через год свободно владел арабским.

В восемнадцать лет его призвали в Цва Хагана ле Исраэль — армию обороны Израиля. Пройдя курс базовой армейской подготовки, молодой солдат решил связать судьбу с военной службой, окончил школу сержантов, был принят в Центральное военное училище и вышел из него в звании сеген-мишне — младшего лейтенанта.

После недолгой службы в строевой части Центрального военного округа Арона вызвали в штаб дивизии.

— Сеген-мишне Арон Гаспар, — представился он на иврите рав-серену, офицеру в майорском звании. Окончание «ян» в фамилии Гаспарян Арон снял еще в период, когда мать готовила документы на выезд из Советского Союза.

— Садись, — предложил майор по-русски и показал на стул у своего стола. — Мне интересно узнать, как тебе служится. Есть ли трудности, жалобы?

Обращение старшего к младшему на «ты» нисколько не удивило Арона. В израильской армии особенностью взаимоотношений военнослужащих стала абсолютная демократичность. Во всех случаях вне строя независимо от ранга военные обращаются друг к другу на «ты».

— Спасибо, трудностей нет, — также по-русски ответил Арон.

— Скажи, ты слыхал, что такое «Мистаравим»? — этот вопрос майор задал по-арабски.

— Слыхал, но сказать уверенно, что знаю об этом все, не могу, — Арон ответил на том же языке, на котором прозвучал вопрос.

Майор благожелательно улыбнулся:

— Мне нравится твое произношение.

— Спасибо, — Арон поблагодарил рав-серена на иврите.

— Я не удивлен, что ты не знаешь многого о «Мистаравим», — майор продолжил разговор на арабском, — поскольку это условное название специальных отрядов. Происходит название от слов «стань арабом». Отряды эти созданы для борьбы с исламскими террористами на их территории. Военнослужащие, входящие в состав «Мистаравим», действуют под видом арабов. Они отличаются высокой боевой выучкой и отличным знанием арабского языка. Командование решило перевести тебя в спецназ «Мистаравим». Что скажешь?

— Почему предложение сделано именно мне? В полку есть немало других отличных офицеров, разве не так?

— Мы внимательно следим за успехами всех и радуемся, когда видим, как растет достойная смена старым бойцам. Наблюдая за тобой, мы особо отметили высокие способности и потому решили предложить из обычного пехотного подразделения, где тебе уже тесно в плечах, перевестись в специальное.

— Я… — Арон собирался что-то сказать, но майор остановил его движением руки.

— Не спеши, Гаспар. Служба в специальном подразделении типа «Мистаравим» хотя и почетна, но чрезвычайно трудна. Мы, офицеры этой службы, с болью смотрим на хороших ребят, которые, дав согласие, потом скисают, не выдержав трудностей. Поэтому, сделав тебе предложение, я советую хорошо обо всем подумать. Тебе дается два дня на размышление. Одна просьба: ни с кем не делись тем, о чем мы тут говорили.

— Мне не нужен срок на размышления, — сказал Арон и встал со стула, приняв стойку «смирно». — Я даю согласие и обещаю доверие командования оправдать делами.

— Садись, Арон. Почему ты не хочешь взять время на раздумья?

— Когда я учился прыгать в воду с вышки, то поначалу останавливался на краю и думал: прыгать или нет? Чаще отходил. Потом перестал задерживаться. Поднимусь наверх — и пошел! В некоторых делах раздумывать вредно. Решил — и вперед!

— Хорошо. Если ты решил, поговорим конкретно. Тебя поначалу зачислят в подразделение «Сайерет дюведеван». Для того чтобы стать полноценным бойцом, придется пройти специальную подготовку.

— Я готов, — сказал Арон.