Забыть все - Тэми Хоуг

Первое впечатление от окружного морга Лос-Анджелеса — запах. Система вентиляции морга была слабой, но никого в приемной это, похоже, не беспокоило.

Диксон болтал с помощниками коронера, сидевшими за большим белым столом в ожидании следующего «клиента». По прибытии его измерят, снимут отпечатки пальцев, сфотографируют, закутают в пакет и уберут в холодильник, где он будет ждать аутопсии, если таковую сочтут необходимой. А пока они воспользовались перерывом, чтобы попить кофейку и послушать шипение электронной ловушки для насекомых.

— Трудный день? — спросил Диксон, угощаясь молочными шариками с солодом с бумажной тарелки.

— Как обычно, — ответил дородный ассистент, лысый, размером с медведя, с синими татуировками, сверху донизу покрывавшими мясистые и толстые, как бревна, руки. Он вел себя, как человек, работающий в морге уже давно. Он относился к тому типу людей, которые спокойно залезут в изъеденный червями труп, а потом сядут и как ни в чем не бывало с удовольствием умнут бутербродик-другой.

Единственная женщина, симпатичная брюнетка лет двадцати, сказала:

— Четырнадцать вызовов, три убийства, четыре самоубийства и шесть смертей по неосторожности.

— И куропатка на грушевом дереве?[18]— спросил Винс.

Девушка засмеялась.

— Приколись, — сказал громила. — Двое из тех шестерых, которые по неосторожности, полезли на дерево за кошкой. Придурки. Кто-нибудь когда-нибудь видел там скелетированную кошку? Эти твари слезают сами, когда им вздумается.

— Наверное, девочек своих удивить хотели, — сказал Винс.

Девушка закатила глаза.

— Любую женщину, которой нужен такой дуб, надо стерилизовать.

Винс блеснул своей знаменитой улыбкой:

— Вы не романтик?

Она снова рассмеялась.

— Не здесь.

— Кто-нибудь видел Микадо? — спросил Диксон.

— В третьем отделении, — сказал громила. — Ждет тебя.

— Спасибо.

— Приятно видеть тебя, Кэл.

— Тебя тоже, Бак.

Винс подмигнул девушке и обрадовался, когда она подмигнула ему в ответ. Может, он еще не так уж плох.

Он двинулся за Диксоном.

— Вам, верно, пришлось подергать за нужные ниточки, чтобы пропихнуть свою жертву в начало списка.

Окружной морг Лос-Анджелеса был легендарным местом. Открыт всегда, производит около двадцати тысяч вскрытий в год. Двести пятьдесят трупов могли одновременно храниться на полках из нержавеющей стали.

— Я многие годы в них путаюсь, — сказал Диксон. — Пришло наконец время и дернуть за них.

Они вошли в одно из трех отделений аутопсии, надели желтые халаты, бахилы и хирургические маски, чтобы не занести заразу или не получить ее. Патологоанатом и его помощники были одеты в синие халаты. Некоторые носили защитные очки или щитки для защиты лица. Был даже один в респираторе. Диксон всех познакомил.

— Мик, это мой детектив Тони Мендес и специальный агент Винс Леоне, ФБР. Тони, Винс: помощник главного медэксперта — коронер доктор Мик Микадо.

Микадо оказался тем самым, в респираторе. Он вскинул брови.

— Ого. С большими шишками водишься, Кэл. — Он кивнул Винсу. — Рад познакомиться. Я ваш большой поклонник.

Винс закатил глаза.

— Только никаких автографов. Я тут на побегушках. Вот наша звезда, — сказал он, указывая в сторону обнаженной мертвой женщины, лежавшей на столе из нержавеющей стали. — Посмотрим, что она нам скажет.

Все принялись за дело. В дальнем конце отделения полным ходом шло другое вскрытие, коронер и его ассистенты молча обходили друг друга, словно танцоры, совершая одно выверенное движение за другим. Завизжала костепилка. Стальные инструменты загремели в стальных поддонах. Один из облаченных в халаты людей подошел к столу с огромным секатором для разрезания грудной клетки.

Микадо начал визуальный осмотр.

Лиза Уорвик при жизни была симпатичной девушкой: темные волосы, овальное лицо, стройное тело. Однако последняя глава в ее жизни была совсем лишена привлекательности. Над ней издевались бог знает сколько времени. О ней ничего не было известно около десяти дней. Винс не знал ни одного убийцы, который бы холил и лелеял свою жертву до убийства. И этот не был исключением.

Верхняя часть тела женщины представляла собой палитру художника-садиста, состоявшую из фиолетового, синего, зеленого и желтого цветов — ужасных синяков, особенно в районе груди и живота. Удары наносили несколько дней, судя по разнице в оттенках.

Ее мучитель использовал хорошо заточенный нож, чтобы наносить глубокие порезы по всему телу, начиная с подошв ног и заканчивая пальцами рук и грудью. Большой палец левой руки отсутствовал. Соски были вырезаны.

Вероятно, части тела убийца сохранил, чтобы обновлять в памяти все события. Возможно, что он каким-то образом использует их в быту. Небезызвестный убийца Эд Гейн, мясник из Плейнфилда, орудовавший в сельской местности штата Висконсин, из кожи своих жертв помимо всего прочего делал абажуры. Также он ел части их тел в ритуальных целях, чтобы его жертва стала частью его самого.