Меченый - Уильям Лэшнер

– Куда мы едем, Фил? – спросил я, ведя машину по Спринг-Гарден-стрит в направлении восточной границы города.

– Я хочу, чтобы ты кое-кого проверил.

– Это она?

– Откуда мне знать? Я навел справки, скрытно, как ты просил, и получил наводку. С одной стороны, все идет не так, как ожидаешь, и вдруг, – он засмеялся, – точно так, как ожидаешь.

– Ты сделал снимок? Мне бы не хотелось, чтобы это была она, если понимаешь, о чем я. Я тебе говорил про усы? Густые усы? Мне не нравятся усатые женщины. По правде говоря, мне не нравятся усы и у мужчин, но когда я вижу их у женщин, у меня мурашки бегут по коже.

– Слушай, приятель, если она та, чье имя накарябано у тебя на груди, тебе она понравится, об этом не беспокойся. Но у меня есть снимки и других женщин. Хочешь их посмотреть?

– Конечно.

– Вот и ладненько, – сказал он. – Притормози здесь.

Я прижал машину к обочине, за припаркованным фургоном и поставил на нейтралку, не выключая двигатель. Скинк включил верхний свет и вынул конверт из кармана пиджака.

– В телефонных книгах Филадельфии, южного Джерси и Делавэра нет Шанталь Эдер, – сказал он, – но я нашел несколько Ш. Эдер. Обычно инициал вместо имени ставит женщина, которая опасается нападения хищника. Скрывает свой пол, понимаешь? Одну такую я нашел в Абсиконе, другую – в Хорсхэме. Взгляни.

Он передал мне первую фотографию. Цветной снимок, немного зернистый, сделанный издалека. Фотография была не самая четкая, но я сразу понял, что женщина на ней не та, кого я искал. Она была старше, гораздо старше, ее стальные волосы по цвету соответствовали ходунку для инвалидов.

– Это шутка? – спросил я.

– Приятель, я же не знаю, кого ты ищешь.

– Кто следующий?

На второй фотографии была изображена более молодая женщина на восьмом или девятом месяце беременности, держащая ребенка на толстых коленях. У нее было приятное лицо, несмотря на очевидные признаки материнства, и я, прищурившись, поискал знакомые черты.

– Не знаю, – сказал я. – Не думаю, что видел ее раньше.

– Я тоже так не думаю, поскольку ее зовут Кэтрин.

– Тогда какой смысл показывать фотографию?

– Просто хотел, чтобы ты знал. Шанталь Эдер не так уж много. Поэтому не фыркай на ту, с которой мы сегодня встретимся. – Он погасил верхний свет. – Едем дальше.

Я включил скорость, объехал фургон и опять направил машину на восток.

– Что ты имел в виду, когда говорил, что все идет не так, как я ожидаю?

– Ну, ее имя не совсем такое, какое написано у тебя на груди.

– Тогда с какой стати ее проверять?

– Потому что имя достаточно похожее.

– Достаточно похожее на что?

– Это ты скажешь мне, когда ее увидишь. Поверни здесь.

Я повернул.

– Что, если я ее не узнаю?

– Тогда, может быть, она узнает тебя. Ладно, поверни направо и поезжай под мост.

– Что там? – спросил я, кивая в сторону яркой неоновой вывески.

– То, куда мы едем, приятель. Заезжай на стоянку.

Около одноэтажного здания, разместившегося под мостом автострады, стояли пикапы и дорогостоящие седаны. Здание было выкрашено в черный цвет, ярко-красный неон на вывеске мигал, показывая то название заведения, то женскую фигуру – такую часто замечаешь на брызговиках большегрузных фур. Я припарковал машину в середине стоянки и почувствовал, что ожидания не оправдываются, а сердце начинает ныть. Но мне не следовало этому удивляться. Каждый раз, когда мужчины направляются в безграничную американскую ночь в поисках настоящей любви, они, как правило, оказываются в стриптиз-баре.