Где моя сестра? - Дэвид Бальдаччи

– Все, что выходит за рамки нормального. Например, делал ли кто-то из верхней части пищевой цепочки о нем запрос?

– Нет, ничего похожего не было.

– Есть ли что-то новое в расследовании?

– Собаки ничего не нашли, как я уже докладывал. Мы проверили все возможные варианты.

– Приступят ли теперь к расследованию агенты парковой службы?

– Это выходит за пределы моей компетенции.

Пайн нахмурилась, глядя на таксофон. Совсем не похоже на Колсона Ламберта, которого она знала.

– Эдвард Прист прислал вам фотографию брата?

– Послушайте, Этли, не хочется показаться грубым, но мне пора идти. У меня дела в офисе. До встречи.

И он отключил телефон.

Пайн медленно повесила трубку на рычаг. Ну, косвенно он ответил на ее вопрос. С его стороны происходили странные вещи.

Этли бросила в автомат еще несколько монет и набрала следующий номер. Серия длинных гудков, затем включился автоответчик. Однако его память была переполнена, и она не смогла оставить сообщение.

Разочарованная Пайн вернулась в свой внедорожник и уехала. На всякий случай проверила в зеркале заднего вида, не следует ли за ней какой-то автомобиль.

На обратном пути в офис она размышляла о том, что делать дальше.

Ламберт намерен ее игнорировать, это очевидно. Автоответчик Эдварда Приста переполнен сообщениями. Ее компьютер и, возможно, сотовый телефон подверглись атаке хакеров. Отделение национальной безопасности Бюро каким-то образом вовлечено в расследование. Босс ее начальника позвонил ей, задавал вопросы только об одном деле и практически прямо предупредил о необходимости соблюдать осторожность.

Ко всему прочему она расследует исчезновение человека, который предположительно является кем-то другим, вот только это не так. Где он может быть? И где настоящий Бенджамин Прист?

Кто убил и изуродовал несчастного мула? Зачем? И какое отношение ко всему этому может иметь, скорее всего, фальшивая история более чем столетней давности о египтянах в Гранд-Кэньон?

Пайн провела ладонью по еще влажным волосам и решила, что сейчас самый подходящий момент вернуться на место преступления.

Она развернулась и поехала на запад.

Тридцать минут спустя Этли уже находилась возле южного края каньона. Ее федеральный значок давал ей доступ в парк в любое время. Она поставила внедорожник на свободное место возле здания Главного управления парка, на участке, зарезервированном для парковой полиции. На ее внедорожнике стояли федеральные номера, и Пайн сомневалась, что у нее могут возникнуть проблемы.

Она вышла из машины и огляделась по сторонам. Вокруг было полно туристов. Большинство просто разгуливали возле края каньона, наслаждаясь видом и делая фотографии. Некоторые останавливались на ночь в мотелях. Другие возвращались обратно. Кто-то брал в аренду мулов, чтобы спуститься в каньон, или делали это на своих двоих.

Несмотря на огромную популярность среди туристов, Гранд-Кэньон считался экстремальной средой. Каждый год здесь умирали люди. Причины были самыми разными: сердечные приступы, падения с высоты, столкновения с животными, обезвоживание, гипонатриемия, дисбаланс электролитов, когда человеческий мозг раздувается из-за избытка жидкости. Кроме того, гибли любители прогулок на плотах в опасных стремнинах реки Колорадо.

Пайн увидела мужчину в спортивных шортах, майке и беговых кроссовках, бежавшего по дорожке к парковке. Он остановился, сделал несколько растяжек и направился к грязному «Джипу» с опущенным брезентовым кузовом. На переднем бампере стояла приводная лебедка. На заднем красовалась наклейка: АРМИЯ СИЛЬНА.

– Привет, Сэм.

Сэм Кеттлер повернулся, услышав голос Пайн.

Она подошла к нему.

– Разве вы не работаете здесь вечерами?

– Обычно, но не сегодня, – ответил Сэм.

Она окинула его внимательным взглядом. Майка и шорты открывали то, что пряталось под формой. У Сэма Кеттлера была превосходная мускулатура, и каждая мышца идеально переходила в соседнюю. Но, в отличие от многих парней с раздутой грудью и опухшими руками, имевшими совершенно неразвитую нижнюю часть тела, его бедра, живот и икры производили даже более сильное впечатление, чем все остальное.

– И что же вы здесь делаете? – спросила Этли.

– Бегаю по дорожкам. Только что закончил.

Пайн оглянулась через плечо.

– И какую вы выбрали? Уже довольно жарко.

– С юга на север и обратно.

– Вы проходите весь маршрут от одного края до другого и обратно?

Сэм кивнул, сунул руку в салон машины и вытащил полотенце, чтобы вытереть лицо.

– Сколько времени у вас уходит на всю дистанцию? – спросила Пайн.

– Шесть часов пятьдесят восемь минут. Я начал очень рано.

Пайн была поражена.

– Пробежать сорок две мили с двадцатью двумя тысячами футов вертикального снижения и подъема, в том числе пять тысяч футов подъема на южный край?

Кеттлер закончил вытираться и достал бутылку с водой из сумки, привязанной к поясу.

– Да, так и есть, – ответил он. – Правда, до рекорда мне еще очень далеко. Я никогда его не побью.

– Но едва ли найдется один человек на миллион, способный пробежать эту дистанцию так же быстро, как вы.

Сэм допил воду из бутылки.

– А вы что здесь делаете? – спросил он.

– Приехала кое-что проверить.

– Вам удалось выяснить, что случилось с мулом?

– Нет, я продолжаю над этим работать.

– Я уверен, вы во всем разберетесь. – Кеттлер отвернулся, и Пайн показалось, что он напрягся, когда отвел взгляд в сторону.

Она немного подождала, но тот молчал.

– Ну, тогда до встречи, – сказала Этли, уже собраясь отойти.

– Послушайте…

Она повернулась.

– Да?

– У вас найдется время выпить пива и, быть может, поужинать сегодня вечером? – спросил Сэм.

– Значит, вечером вы также не работаете?

– Еще одна причина, по которой я сегодня бегал. – По его губам промелькнула озорная улыбка. – Мне уже не двадцать, и требуется время, чтобы прийти в себя.

Она ненадолго задумалась. Наконец ответила:

– Звучит неплохо.

– Есть одно местечко в Шеттерд-Рок, – сказал Кеттлер.

Пайн улыбнулась.

– «Пицца Тони», – предположила она.

– Как вы догадались?

– Ну, это практически единственное место в Шеттерд-Рок, где можно выпить пива.

– Семь часов подходит?