Наемник - Винс Флинн

Позднее, в тот же день, Льюис сделал несколько звонков, после чего записал свои мысли и наблюдения на бумагу. По мере того как сгущались сумерки, они один за другим собрались в доме, расположенном у озера в Южной Вирджинии. Первой прибыла Кеннеди, затем Стэнсфилд, заместитель директора по оперативным вопросам, и, наконец, Харли. Телохранители Стэнсфилда остались на крыльце. Он взял с собой двух самых надежных – они всегда видели и запоминали только то, что следовало. Стэнсфилд в своей обычной спокойной мере предложил собраться в цокольном этаже. Впрочем, это было не предложением, а приказом.

Все четверо спустились вниз и направились в комнату, находившуюся в центре этажа. Отсюда можно было наблюдать за всем поместьем, а также имелась надежная связь. Внутренние стены и потолок покрывал серый картон, полностью поглощавший звук. Правую занимали мониторы и две радиостанции, работавшие на прием; посередине стоял овальный стол, рассчитанный на шестерых человек. Когда все расселись, Стэнсфилд закрыл звуконепроницаемую дверь и задвинул внутренний засов.

Третий человек в Лэнгли занял стул, стоявший во главе стола, и произнес:

– Доктор.

Льюис откинулся на спинку стула и положил руки с переплетенными пальцами перед собой.

– События разворачиваются любопытным образом.

– Да, так и есть, – перебил его Харли, не в силах сдерживаться. – Я слышал, что один из моих инструкторов выбыл из строя на шесть месяцев. Ему пришлось вставить в руку три титановых спицы. – Он поднял три пальца, чтобы усилить значимость своих слов. – Три спицы.

Блестящие голубые глаза доктора пристально смотрели на Стэна; на такой взгляд способен только психиатр. Основное послание было очевидным: Я знаю тебя лучше, чем ты сам знаешь себя. Заткнись и не мешай мне говорить.

– Извини, – не слишком искренне произнес Харли.

– Рекрут Кеннеди показал свою одаренность. – Льюис обращался к Стэнсфилду. – Вы знаете, что он на прошлой неделе сделал со Стэном?

– Нет. – Стэнсфилд обратил вопрошающий взгляд на Харли. – Синяки у тебя на лице… это дело рук Митча Рэппа?

Опухоль сошла, и синяк приобрел алый цвет с желтым оттенком. Стэн пожал плечами.

– Я совершил ошибку. Она не повторится.

– Тебя отделал парнишка из колледжа, не прошедший военную подготовку, – сказала Кеннеди. – Я все еще не могу в это поверить.

Льюис вмешался прежде, чем Харли окончательно потерял терпение.

– Позвольте мне изложить, как все произошло, – сказал он, не сводя глаз со Стэнсфилда.

И подробно объяснил, что выяснилось сразу после прибытия Рэппа. Харли дважды пытался его прервать, но Льюис всякий раз заставлял его замолчать, поднимая ладонь правой руки. Стэнсфилд, в свою очередь, слушал молча. Кеннеди было нечего добавить; к тому же она хорошо знала, что Стэнсфилд ненавидит, когда несколько человек говорят одновременно, поэтому молчала. В таких ситуациях Харли был способен сам потопить свой корабль.

– А теперь к Виктору, – сказал Льюис, переводя взгляд со Стэнсфилда на Харли. – Я с самого начала ясно дал понять, что против ваших методов, основанных на обмане.

– Я прекрасно это помню, – ответил Стэн, – и в твоем теоретическом мире подобные доводы вполне приемлемы, но тут коса нашла на камень. У меня нет возможности попусту тратить время на детишек. Мне необходимо выяснить, годятся ли они для нас, и чем скорее я это пойму, тем лучше.

– И скольких людей ты сумел отобрать такими методами? – не удержалась Кеннеди.

– Меня больше всего волнует проблема установления доверия, – резко сказал Льюис. – Если мы включаем обман в подготовку…

– Это не подготовка, а отбор, – нахмурившись, возразил Харли. – Кроме того, именно так мы зарабатываем на жизнь. Мы обманываем людей. И если парни этого не понимают, им нечего тут делать.

– Есть огромная разница между тем, чтобы обманывать друг друга и обманывать врага. Еще раз повторю: надежная связь может быть установлена только на доверии. А обучить обману мы можем и позже.

– Чепуха, – сказал Харли, переходя к обороне. – Вы двое приходите и уходите, когда пожелаете, а я провожу с ними двадцать четыре часа семь дней в неделю и играю роль няньки. Я не говорю, что знаю, как вам делать свою работу… и, будьте любезны, не пытайтесь делать вид, что вы понимаете, как делать мою.

– Ты такой обидчивый, – не скрывая презрения, сказала Кеннеди.

– Ну да, юная леди, это серьезное дерьмо. Не для любителей. Мы отбираем наших кандидатов среди самых лучших, из частей спецназа. Так что нам не годятся любители, не понимающие, с какой стороны браться за винтовку, не умеющие перемещаться по лесу ночью и не знающие тысячи других вещей.

– А разве в наше время террористы живут в лесах? – насмешливо спросила Кеннеди. – Насколько мне известно, они предпочитают города. Поэтому я не уверена, что умение разжигать огонь при помощи ножа и пряжки от ремня необходимо для поиска террористов.

– И ничего не говори мне о подготовке. Ты понятия не имеешь о том, как превратить этих парней в убийц.

– По-видимому, ты тоже.

– Ну, по крайней мере, я знаю, как находить новых рекрутов, а ты этим похвастаться не можешь.

– И что это должно значить?

– Это значит, что ты не выполняешь свою работу. За прошедшие несколько дней я провел небольшое расследование. Тебе известно, где твой парень находился последние несколько месяцев?

– Жил в доме матери, в Маклине.

– А днем пропадал в Арлингтоне, где занимался дзюдо.

– И что здесь не так? Я сказала ему, что нужно быть в хорошей форме и ему стоит заняться дзюдо.

– Ну да… я говорил с его сэнсэем.