Попкорн - Бен Элтон

— Я сказала, целуй мне ноги, козел! — повторила Брук.

Брюс шлепнулся на колени без всякого плана в голове и как-то маловразумительно уткнулся носом в ее пальцы.

— Я сказала, целуй, а не нос вытирай! — рявкнула она.

Брюс активизировался. Поцеловал большой палец, затем мизинец и все остальные по очереди. А дальше что? Еще раз в обратном порядке? Он снова перецеловал все пальцы, на сей раз начав с мизинца. Теперь то же самое на другой ноге? Он сделал и это. Причем дважды, для пущей убедительности.

Ну вот. Он поцеловал ей ноги. Однако Брюс не знал, что делать дальше.

— Хочешь, чтобы я поработал языком? — спросил он на всякий случай.

— Хочешь, чтобы меня вырвало?

У Брюса затекла шея. Повторив свой ритуал с поцелуями еще раз, он вновь пребывал в нерешительности. Что ей от него нужно? Он вслушивался в дыхание Брук, пытаясь угадать ее настроение. Пришла она в себя или нет? Способна ли она рассуждать разумно? Есть ли у него шанс каким-то образом завоевать ее доверие и снискать расположение? Необходимо сохранять спокойствие и доброжелательность. И может быть, даже льстить ей.

— Чего же ты еще хочешь, сука?

Прозвучало это совсем не так, как он планировал, и его охватил ужас. Брюс съежился в ожидании неминуемого наказания.

— Тебе страшно? — услышал он голос Брук.

Ну и вопрос!

— Да, страшно.

— Очень страшно?

— Очень, — пауза, — страшно, — пауза, — мать твою.

— Хорошо, — был ее ответ.

Шея у Брюса теперь уже болела по-настоящему.

— Пожалуйста, Брук, скажи мне, чего тебе надо.

Брук убрала ногу у него из-под носа и опустилась на пол. Ее рука коснулась его подбородка и приподняла голову Брюса так, чтобы он снова мог смотреть ей в глаза. Что теперь?

— Я… хочу, — она гипнотизировала Брюса взглядом, ее рука у него под подбородком слегка подрагивала, — роль в твоем следующем фильме.

Брюсу понадобилось несколько секунд, чтобы переварить полученную информацию. Он поверил Брук, только когда поймал крупным планом ее взволнованный взгляд.

— Убери пистолет, — сказал он для проверки.

Брук положила пистолет назад в сумочку. Дрожащая рука выдавала ее волнение.

От изумления Брюс не мог вымолвить ни слова. Хотя, по правде, не совсем.

— Ну ты и сука! — заорал он.

Теперь испугалась Брук. Брюс только начинал входить во вкус, и, очевидно, если дать ему волю, произойдет настоящее извержение вулкана. Нужно срочно все ему объяснить.

— Послушай, твои фильмы возбуждают и пугают. Теперь скажи, что сделала с тобой я? Только честно? И все это в течение получаса — завела, а потом испугала.

— Памела Андерсон меня возбуждает, Пэт Бучанан пугает. Но я не собираюсь никого из них снимать в своих фильмах. — Брюс не мог поверить, что он еще и дискутирует с этой возмутительной женщиной. — Ты заставила меня целовать тебе ноги! Под дулом пистолета! По-хорошему, я должен сейчас в полицию звонить!

— Я написала тебе пятьдесят писем. Пятьдесят! Ты их видел? Ты их читал?

— Знаешь, сколько актрис и моделей мне пишут? У меня нет времени на подобную ерунду. Этим занимаются другие люди.

— Да, я догадалась. Потому и решила сделать то, что сделала. Я всего лишь безмозглая модель. Кто всерьез меня воспримет как актрису?

Брюса вдруг осенило, что его водили за нос последние пять часов.

— Ты с самого начала все спланировала?

— Нет. Мне пришло это в голову, когда мы смотрели «Обыкновенных американцев». Я, кстати, видела его уже пять раз и сказала, что не видела, чтобы произвести на тебя впечатление.

— Да уж, ты произвела впечатление! Дуры ненормальной. Нужно просто выкинуть тебя за дверь.

— Я смогла завести тебя и напугать. Признайся, так и было! Дай мне шанс.

Брюс взглянул на нее: босая, тяжело дышит, а в глазах страх — явно опасается последствий собственной дерзости. Но ведь все так и было: она действительно возбудила и напугала его — чертовски привлекательная и ужасная одновременно.

— А если я скажу, что ты для этого должна со мной переспать?

— Нет, — ответила Брук, — в целях получения работы я ни с кем не сплю.

— Жаль…

Брюс не был бесчестным человеком. Подав Брук надежду, он в некотором роде обязал себя. К тому же не очень хотелось выглядеть дешевкой.

— Ну, хорошо, пожалуй, я позволю тебе прийти на пробы. Хотя, скорее всего, ты не такая хорошая актриса, как о себе думаешь. Пусть твой агент позвонит мне на следующей неделе. Можешь не сомневаться: я тебя не забуду.

— Спасибо, Брюс! Я так тебе благодарна! Обещаю, ты во мне не разочаруешься!

— При всем своем желании, ты не могла бы разочаровать меня больше, чем уже разочаровала. Я вызову тебе такси.

— К чему спешить? До прихода твоей жены еще несколько часов.

— Ты же сказала…

— Я сказала, что ни с кем не сплю, чтобы получить работу. Но ты уже позволил мне пройти пробы.

На секунду Брюс потерял дар речи. Что это — очередная уловка? Он все еще не пришел в себя от пережитого шока. Не окажется ли нож у его горла, как только он ее обнимет? Брук заметила его сомнения. Она шагнула вперед, взяла руки Брюса в свои, сплела их у себя за спиной и подняла лицо к его лицу. Брюс наконец решился, и через мгновение они слились в объятии, неразделимом, как сплав двух металлов. Достигнув цели, которая манила их весь вечер, оба ощутили облегчение. Брюс страстно прижался к Брук грудью, а она к нему — бедрами. Как и следовало ожидать, они немедленно потеряли равновесие, что, впрочем, им было не важно: гигантская софа уже ждала их.

Теперь они могли по-настоящему заняться любовью. Брюс, лежа сверху, массировал грудь Брук сквозь легкий шелк платья. Он ощутил, как затвердели ее соски, и нырнул руками под ткань, чтобы продолжить играть с ними. Брук сжимала одной рукой ягодицы Брюса, а другой пыталась расстегнуть ему ширинку.

Крупным планом охваченное страстью лицо Брук.

И вдруг оно искажается шоком и ужасом. (Она смотрит куда-то вверх, мимо Брюса, чей затылок маячит в углу кадра.)

БРУК

(Пытаясь сохранять спокойствие)

Брюс… Брюс… О, господи, Брюс…

Резкий переход к кадру с точки зрения Брук. На переднем плане — лицо Брюса. Через его плечо мы можем видеть Уэйна, стоящего за Брюсом с автоматом на плече. Брюс Уэйна не видит.

БРЮС

Послушай, Брук, я правда больше не могу играть в твои игры.

Выбирай: или мы занимаемся любовью, или я вызываю такси.