Пациентка - Родриго Кортес

— Как тесты? Сдал? — дружелюбно поинтересовалась Нэнси.

Ронни угрюмо кивнул и сунул ей табель. Нэнси развернула бланк и удовлетворенно прищурилась. Оценки были более чем приемлемые.

— А что такой невеселый?

Ронни повесил голову и — точь-в-точь, как это делала она сама — прикусил губу.

— Ма, у тебя пятьдесят долларов есть?

Нэнси обмерла. Похоже, происходило как раз то, о чем ее специально предупредила Маргарет. Братья Маньяни требовали компенсации за утраченный пакетик с героином.

— Срочно? — мгновенно охрипшим голосом спросила она.

Рональд кивнул — еще угрюмее.

Нэнси заметалась. Она знала своего сына и понимала: раз уж он сам не признался, расспрашивать бесполезно — упрется. Но она понимала и другое. Если Ронни не вырвется сейчас, то, скорее всего, так и будет всю свою жизнь кому-нибудь платить — не этим, так другим.

— Хорошо. Я дам тебе эти деньги, — сухо согласилась она. — Но ты должен отделаться от этих ребят.

Рональд поднял глаза и, было видно, понял, что она знает, что происходит.

Если бы разговор происходил при отце, он наверняка бы втянул голову в плечи, начал бы лгать, изворачиваться… но матери он не боялся, а потому насупился еще больше, прошел мимо нее в холл и уселся в кресло перед телевизором. Нэнси последовала за ним, отметила, что сын с отсутствующим видом смотрит какое-то дурацкое шоу, и поняла, что разговор снова не состоится.

«И что мне теперь делать?»

Все выходило в точности так, как только что говорил ей по телефону Левадовски, — Ронни не собирался смотреть своим страхам в лицо. И что бы она ему сейчас ни сказала, все окажется бесполезным. Точь-в-точь как все уговоры Левадовски были бессмысленны для нее самой.

Сравнение самой себя с Левадовски привело Нэнси в ярость. Она до боли прикусила губу, две или три минуты стояла безо всякого движения, а затем прошла мимо замершего перед экраном телевизора сына к лестнице, спустилась по крутым ступенькам в подвал, сбросила стопку картонных коробок на пол и достала уже проверенную в деле «беретту». Снова поднялась по лестнице, аккуратно притворила за собой дверь и вернулась в холл.

— Ронни…

Рональд не отзывался.

«Обижается, глупый», — болезненно улыбнулась Нэнси и подошла ближе. Навела ствол на телевизор, расслабила плечи и мягко потянула за спусковой крючок.

Рвануло так, что на некоторое время Нэнси словно выпала из времени и пространства. И только потом, когда телевизор пыхнул, зачадил, а из покореженных внутренностей вырвался язычок пламени ядовитого зеленого цвета, она как очнулась. Быстро подошла к розетке, выдернула шнур и развернулась к так и сидящему в кресле с открытым ртом сыну.

— Хочешь, мы с тобой вместе к этим братьям сходим? В пять минут все и решим.

Рональд ошарашенно глянул на «беретту» в ее руках, затем — на чадящий телевизор и, как был, — с открытым ртом, отчаянно замотал головой.

— Не-е, мамочка. Я сам.

* * *

Из полицейского управления ей позвонили, едва Рональд убежал решать свои проблемы, буквально спустя пару минут.

— Миссис Дженкинс? Вам звонит дежурный по городскому управлению полиции лейтенант Шеридан. Не могли бы вы подойти к нам?

Внутри у Нэнси противно заскребло. Она кинула взгляд на безвинно пострадавший телевизор и почему-то подумала, что это наверняка позвонил кто-нибудь из соседей.

— Да, конечно. А когда?

— Лучше прямо сейчас, — дружелюбно отозвался полицейский. — Комната двадцать два. Спасибо, миссис Дженкинс.

Нэнси бросила трубку на рычаги, поморщилась от досады и присела в кресло — напротив укрытого мокрой тряпкой, но все еще воняющего горелыми проводами телевизора.

«А если это не из-за выстрела? Тогда из-за чего? Неужели кто-то видел меня у офиса Маньяни?»

Сердце тревожно и одновременно сладко стукнуло. Нэнси сосредоточенно прикусила губу и вспомнила, что заметила какую-то машину, проезжавшую мимо как раз напротив покинутого ею пустого, разгромленного офиса. Кажется, автофургон… Она не стала оборачиваться, чтобы рассмотреть поточнее, — ей было не до того.

«Нет, в лицо они меня не опознают», — тотчас же решила Нэнси.

«А если меня видели соседи, когда я возвращалась?»

Сердце снова стукнуло — еще более тревожно и еще более сладко.

Нэнси чертыхнулась и решительно поднялась из кресла. Находиться в неизвестности, пугая себя домыслами, когда можно просто пойти и узнать, чего от нее хотят копы, было глупо.

* * *

Для Бергмана эта ночь стала настоящим проклятием. Нет, пока в городе все было тихо, но ни Карлос — по поводу убитой проститутки, ни итальянцы — по поводу разгромленного офиса ни на мэра, ни на полицию не выходили. И это означало только одно — полулегальные этнические кланы вовсе не намерены решать взаимные претензии законным образом и готовятся к войне.

Естественно, что Бергман торопился, и расследование зверского убийства семнадцатилетней Марии Перес и ответного погрома в офисе итальянской сети аптек «Маньяни Фармацевтик» не прекращалось ни на минуту. И первые результаты он получил еще до рассвета.

Так, подзадержавшийся этим вечером на работе пожилой продавец-мексиканец из придорожного магазинчика показал, что слышал звук бьющихся стекол на протяжении нескольких минут. Поначалу он сильно испугался и даже выключил в магазине свет, а когда все-таки решился выглянуть на улицу, то увидел копошащихся на дороге четверых молодых ребят и автомашину «Корвет», кажется, зеленого цвета.

Старик так и не понял, что там делали на дороге мальчишки, но в полицию на всякий случай позвонил, и теперь главной задачей Бергмана было найти этих четверых.

Он тут же подключил дорожную полицию, вместе с полицейским тщательно изучил данные по всем городским «Корветам» и сразу же обратил внимание на одну автомашину, фигурирующую в деле о драке пару недель назад. Выехал с нарядом по указанному в сводке адресу и в четыре утра уже изымал первые, спрятанные под матрасом сына владельца «Корвета» купюры.

Понятно, что поначалу мальчишка упирался, твердил, что деньги собрал, экономя на школьных завтраках, требовал, чтобы его допрашивали в присутствии родителей, адвокатов и проч. и проч. Но Бергман не мог тратить столько времени впустую.

— Слушай, малыш, — мягко улыбнулся он. — Ты хоть на вывеску смотрел, когда деньги собирал? Большая такая, светится вся…

— А что? — растерялся тот.

— Значит, ты не знаешь, чей офис вы ограбили?

Парень облизнул губы и снова затянул старую песню о том, что он ничего такого не знает, и вообще он еще несовершеннолетний. Но Бергман знал, что делает.

— Висенте Маньяни. Тебе знакомо это имя? — еще мягче улыбнулся он. — А поэтому я немедленно удовлетворяю все твои требования и просто отпускаю тебя домой.