Фонд - Уэс Демотт

Звука выстрела он не слышал, но металлическая дверца громко звякнула, а попавшие в нее две пули ударили в приборную доску. Первый раунд начался по прошествии нескольких секунд после того, как он покинул кабинет Драммонда, а теперь так же быстро закончился.

Джеймисон вернулся на авеню Конституции и развернул автомобиль еще раз, желая узнать, собирается ли «форд» перейти ко второму раунду. Он постоял на автобусной остановке двадцать секунд, оглядываясь по сторонам в поиске людей, вознамерившихся убить его.

Времени прошло достаточно. Когда загорелся красный свет, он дал полный газ и под неистовые сигналы машин, идущих в поперечном направлении, проскочил перекресток. На следующем перекрестке опять сделал поворот, потом остановился и подождал минуту, после чего решил, что оторвался от преследователей.

У «Гражданской коалиции против государственного расточительства» он нажал на тормоза, проскользнул в загрузочную зону, выскочил из машины и помчался вверх по ступенькам. Пробежал по холлу к столу служащей приемной, и хотя женщина разговаривала по телефону, она поняла его жест, когда он показал рукой на коробку, и жестом же разрешила ее взять.

Джеймисон положил коробку в багажник и побежал к таксофону на углу. Его сотовый был собственностью «Диллон», и он, уходя, оставил его, очистив предварительно телефонную книгу, так что ему пришлось покопаться в бумажнике в поисках карточки Рича.

– ФБР. Вашингтонское отделение.

– Специального агента Блевинса. Побыстрее.

– Ждите.

Он ждал, проверяя, нет ли кого в переулке и на улице.

– Блевинс слушает. С кем я говорю?

– Рич, это Питер.

Из голоса Блевинса исчезло недовольство.

– Как поживаешь? Ты, случайно, не беспокоишься обо мне? По поводу этой небольшой царапины у меня над глазом…

– Рич, у меня большие неприятности. Трудно объяснить коротко. Впрочем, времени у меня все равно нет. – Джеймисон вращал свое тело наподобие орудийной башни, проверяя, что у него сзади, как обстоят дела с автомобилем. – Ты не мог бы встретиться со мной на выходе из вашего здания через десять минут?

Блевинс снова заговорил языком агента, напирая больше на официальную монотонность:

– О чем речь, но останавливаться перед выходом нельзя. Протяни до конца Халф-стрит и остановись у обочины тротуара, у пожарного гидранта. Я буду там ждать и прыгну к тебе в машину. Поговорим на ходу.

Джеймисон почувствовал, что кто-то приближается к нему со спины, и резко повернулся. Это был подросток с камерой в одной руке и мелкими деньгами в другой.

– Десять минут.

– Я буду там через четыре минуты.

Джеймисон побежал к машине и быстро измерил пальцем диаметр пулевых пробоин. Калибр большой и, судя по гладким краям пробоин, пули имели металлические оболочки. Странный выбор боеприпасов для боевых действий в городе. И пули могли легко пробить блок цилиндров, но в теле человека проделали бы чистое сквозное ранение.

Он помчался в сторону деловой части города, проклиная плотный поток машин и людей из «форда», но больше всего проклинал себя за то, что не обзавелся собственным мобильником, чтобы можно было звонить Мелиссе. Трудно предугадать, что может случиться в следующий раз. Ему не хотелось обольщаться, что она не может пострадать. Мелисса всегда была самым важным и драгоценным в его судьбе.

Джеймисон притормозил, и Блевинс подошел к обочине тротуара. Он открыл дверцу своими мощными ручищами и стремительным движением заскочил в машину прямо на ходу.

– Крути баранку, Питер, поехали.

Джеймисон снова влился в поток машин и почувствовал, что Блевинс внимательно смотрит на него.

– Ну, так что у тебя? – Он провел ладонью по своему «матросскому ежику».

– Не знаю, черт побери. Ты не поверишь, о чем я собираюсь тебе рассказать.

На лице Блевинса не дрогнул ни один мускул.

– А может, и поверю.

Заворачивая за угол, Джеймисон быстро взглянул на него.

– Как это понимать?

Блевинс бросил взгляд на приборную доску, потом повернулся и заметил пробитую обшивку заднего сиденья, никак не прокомментировав.

– Когда я шел на встречу с тобой, меня остановил мой начальник. Ему хотелось сообщить мне об этом лично, поскольку мы с тобой давние знакомые.

– Сообщить о чем?

– Отдел внешней контрразведки только что завел на тебя дело. Кто-то сообщил, будто ты крадешь сведения, составляющие государственную тайну, и, возможно, передаешь ее иностранному государству.

– Шутить изволите?

– Разве я смеюсь?

– Нет.

– Тогда, значит, не шучу.

Джеймисон внимательно взглянул в глаза Блевинсу.

– И что же это должно значить? Арестовать меня собираешься?

– Эй, не делай вида, что такого и быть не может. Тебе хорошо известно, наша дружба не помешает мне сделать это, если ты пойдешь на преступление.

– Думаешь, я на это пошел?

– Не знаю, расскажи свою версию.

– Хорошо. Все это просто омерзительно. «Диллон» решила «зарубить» мой проект, и я, готовя почву для защиты проекта, вскрыл факты, свидетельствующие о преступном мошенничестве компании. У меня есть доказательства, что компания многие годы обманным путем присваивала государственные средства.

– Ты поделился сведениями с прессой?

– Я никому не передавал секретной информации, но знаю, кто этим занимается. Один парень из моего отдела, который исчез в прошлый четверг.

– Тед Бронович?

– Да, да. Как ты узнал?

– Его жена приходила сегодня к нам и просила помощи. Она сильно расстроена.

– Круто. Я тот самый человек, который в ответе за его возможную смерть. Он обратился ко мне с просьбой попросить тебя оказать ему помощь, но не сказал, что помощь нужна ему немедленно.

Джеймисон крепко ухватился за руль.

– Не казни себя, пока мы его не отыщем. Может, он убежал с женщиной или что-нибудь в этом роде.

– Сомневаюсь. Он хороший семьянин.

– Вернемся к твоей истории. Что ты сделал с уликами?

– Сегодня утром я познакомил с ними сенатора Драммонда, руководителя Сенатской комиссии по делам вооруженных сил. Он собирается вплотную заняться моим заявлением.

Блевинс взялся пальцами за переносицу и зажмурился.

– Это все?

– Черта с два. Далеко не все. Какие-то орангутанги только что продырявили в двух местах мою машину, а ваши агенты собираются меня арестовать. Вот так-то. Думаю, теперь все.

– Ты не делаешь ничего противозаконного? Ничего, что могло каким-то образом подтвердить выдвинутые обвинения?