«Крысиный остров» и другие истории - Ю Несбе

Прошли сутки после того, как мы с Ивонн встретились возле тюрьмы после убийства Тупня. Сейчас Ивонн стояла у ворот виллы.

— Спасибо, что пришла, — поблагодарил я.

Она что-то пробормотала в ответ. Я уже давно понял, что представители некоторых общественных классов к благодарности не привыкли.

Ее имя я узнал, когда мы стояли в гостиной и, глядя в окно, смотрели, как Хейди с Сэмом играют в кошки-мышки. Хейди рычала и, скрючив пальцы, словно кошачьи когти, наступала на Сэма. Что именно она рычала, я не расслышал — сквозь стекло до нас доносился лишь радостный визг Сэма.

— Замечательный мальчик, — сказала девушка, — как… — Она осеклась.

— Он, кажется, все забыл, — ответил я. — Думаешь, бывает такое?

Ивонн пожала плечами:

— Не знаю, но для детей почти все новые события удивительные и необычные, в том числе и совсем пустячные мелочи, к которым мы, взрослые, давно привыкли. Возможно, ребенку не так страшно, когда дерут задницу кому-то из родных, чем когда его самого жалит оса или когда у его любимого плюшевого медвежонка глаз отвалится.

Я посмотрел на девушку. Что-то подсказывало мне, что она основывается на собственном опыте.

— Тогда почему от сексуального насилия у детей бывают травмы, а от обрезания — нет?

— Не знаю, — покачала она головой, — но, по-моему, боль и унижение проще перенести, если считать, что это дело естественное, без которого не обойтись. Те, кто пережил бессмысленную войну, сходят с ума, а те, кому без обезболивания вырвали зуб, — нет. И те, кто ребенка родил, тоже нет.

Я кивнул. Хейди поймала Сэма, и они, катаясь по траве, весело хохотали. Хейди смеялась. Меня вдруг осенило: а ведь я не слышал ее смеха с той самой ночи.

— Контекст, — сказал я.

— В смысле?

— Я читал, что некоторые полагают, будто наша психика лучше переносит боль, если мы находим ей обоснование.

Ивонн кивнула:

— Ага, значит, кто-то написал как раз то, что я думаю.

— Но… — я умолк и сцепил руки, — ни я, ни ты не найдем обоснования ни боли от потери Эми, ни боли из-за смерти Тупня. Значит, надо найти другие способы, как справиться с болью. Верно?

— Месть, — сказала она.

Я посмотрел на руки. Колин говорил, что я сцепляю пальцы перед тем, как скажу что-нибудь важное. А когда юрист готовится сказать что-то важное, у него для вас, как правило, плохие новости.

— Есть только один способ, — продолжал я, — человеческая жажда мести отличает нас от животных, но в смете эволюции она логически необъяснима. Если все узнают, что в случае убийства ребенка тебе, убийце, отомстят, то жизнь ребенка станет более безопасной. Но если непонятно, кто именно виноват в гибели ребенка, возможная месть может вызвать ответную месть. В ответ на которую снова будут мстить. И такие кровавые спирали кровной мести в десять раз сократили население, например, Исландии и Албании. В Исландии эту проблему решили, создав независимый судебный орган, состоящий из мудрых людей. В их задачи входило прояснить вопрос вины, назначить возможное наказание, а также привести его в действие. Тем самым они устраняли мотив ответной ненависти. Эта идея легла в основу не только правовой системы, но и общества, члены которого согласны жить по законам, касающимся всех. Таким образом общество также избавлялось от тирании, так как она представляет собой право сильнейшего: теперь сильнейшим становится государство, и тиран тоже повинуется власти закона. Правят справедливость, здравый смысл и человечность. Именно этого я и добиваюсь, поэтому я не казнил Брэда, а хочу, чтобы он предстал перед независимым судом.