Доктор Смерть - Джонатан Келлерман

Она улыбнулась. Это никак не вязалось с ее гневной речью, поэтому она снова натянула на лицо строгое выражение.

— Раз уж речь зашла о грехах, — продолжала Зогби. — Самым страшным грехом является лицемерие. Ну почему, черт побери, мы не можем освободиться от того дерьма, которым нас кормили в детстве, и научиться мыслить самостоятельно?

— Условный рефлекс, — сказал я.

— Это удел низших животных. Считается, мы лучше.

Майло достал блокнот.

— Известно ли вам о каких-либо конкретных угрозах в адрес доктора Мейта?

Этот прямой вопрос, от которого сразу же повеяло полицейской рутиной, очень не понравился Зогби.

— Если такие и были, Элдон мне не говорил о них.

— А его поверенный, Рой Хейзелден — вы с ним знакомы?

— Мы с Роем встречались.

— Мэм, у вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, где он может быть? Нам никак не удается с ним связаться.

— Рой постоянно мотается с места на место, — ответила она. — У него по всему штату разбросаны прачкоматы.

— Прачкоматы?

— Автоматические прачечные в крупных торговых центрах. Этим он и живет. От того, что Рой делает для Элдона, практического толку никакого. К тому же, это разогнало почти всех его клиентов.

— Вы давно знакомы с Хейзелденом и Мейтом?

— С Элдоном я впервые встретилась пять лет назад. С Роем чуть позже.

— У мистера Хейзелдена могут быть какие-то причины не отвечать на наши звонки?

— Спросите об этом его самого.

Майло улыбнулся.

— Пять лет. Как вы познакомились с доктором Мейтом?

— Я некоторое время следила за его карьерой. — Настал ее черед улыбнуться. — Когда я впервые услышала о нем, мне показалось, что вспыхнул яркий прожектор: наконец кто-то решил встряхнуть мир, заняться давно назревшим. Я написала Элдону письмо. Как пишет девчонка-подросток любимому артисту. Сообщила, что восторгаюсь его мужеством. Я тогда принимала участие в деятельности одной группы гуманистов. С работы ушла — точнее, меня ушли. И я решила, в конце концов, найти что-нибудь стоящее.

— Вас уволили из-за ваших взглядов? — спросил я.

Зогби повернулась ко мне всем телом.

— Что в этом удивительного? — резко ответила она. — Я работала в клинике и не боялась говорить о том, что нельзя было замалчивать. И это злило ослов, занимавших руководящие посты.

— В какой клинике?

— В «Майлосердии», в Пасадине.

Католическая больница.

— Уход из этой дыры был самым светлым событием в моей жизни, — продолжала Зогби. — Я основала клуб «Сократ», но не теряла связи с «Мировой гуманистической пехотой», своей предыдущей группой. Мы устраивали конференцию в Сан-Франциско, а Элдон как раз одержал очередную победу в суде. И я подумала: кто может быть более достойным кандидатом на то, чтобы выступить с программным заявлением? Он ответил на мое приглашение очаровательной запиской, в которой выражал свое согласие. — Ресницы опустились и снова поднялись. — В дальнейшем мы с Элдоном стали все чаще встречаться — как личности, никакого секса, поскольку вы все равно задали бы этот вопрос. Мы общались духовно. Я приглашала Элдона на ужин, мы с ним беседовали обо всем, что нас волнует. Я угощала его домашней едой. Возможно, единственная приличная пища, которую он пробовал.

— Доктор Мейт нисколько не заботился о еде? — спросил Майло.

— Подобно большинству гениев, Элдон совершенно не обращал внимания на повседневные нужды. Я замечательно готовлю, и мне казалось, это самое меньшее, что я могу сделать для великого наставника.

— Для наставника, — повторил Майло. — Он вас чему-то учил?

— Он был моим духовным руководителем! — Она ткнула в нас пальцем.

— Прекратите терять время на меня и ловите этого ублюдка!

Откинувшись назад, Майло, уступая силе тяжести, потонул в перинах.

— Итак, вы подружились. Похоже, вы были его единственной знакомой женщиной...

— Элдон не был голубым, если вы к этому клоните. Просто он был разборчив. Давным-давно он был женат, но вскоре развелся. Этот опыт его многому научил.

— Чему?

— Элдон мне не рассказывал. Я видела, что он не хочет об этом говорить, и относилась к его желанию с уважением. Итак, вам больше от меня ничего не нужно?

— Давайте поговорим о тех выходных, когда был убит доктор Мейт. Вы...

— Вы хотите узнать насчет фургона? Да, это я взяла его напрокат. Я уже не раз так делала, потому что когда в агентство приходил сам Элдон, иногда возникали проблемы.

— С ним никто не хотел связываться.

Зогби кивнула.

— Значит, — продолжал Майло, — в ту ночь, когда доктор Мейт был убит, он собирался помочь очередному путешественнику.

— Полагаю, дело было именно так.

— Он не говорил вам, кому именно?

— Разумеется, не говорил. Элдон никогда не обсуждал со мной свою врачебную практику. Он просто позвонил мне и сказал: «Алиса, завтра мне будет нужен фургон».

— Почему он не говорил с вами о своей работе? — спросил Майло.

— Этика, детектив, — с преувеличенным снисхождением произнесла Зогби. — Каждый больной вправе рассчитывать на конфиденциальность. Элдон же был врач.

Зазвонил телефон — где-то далеко, там же, где били часы.

— Думаю, мне лучше взять трубку, — сказала Зогби, вставая. — Наверное, это пресса.

— Журналисты уже связывались с вами?

— Нет, но, уверена, обязательно свяжутся, узнав, что я вернулась.

— Как они могли узнать об этом, мэм?

— Пожалуйста, не будьте наивными, — усмехнулась Зогби. — У прессы есть свои каналы.

Танцующей походкой она вышла из гостиной.

Потерев лицо, Майло повернулся ко мне.

— Как ты полагаешь, Мейт ее трахал?

— Она не поленилась упомянуть о том, что их отношения были исключительно платоническими. Потому что мы обязательно спросили бы ее об этом. Так что ответ на твой вопрос скорее положительный.

Вернулась Алиса Зогби. Ее лицо было мрачным.

— Все-таки пресса? — спросил Майло.

— Ничего хорошего — звонил мой бухгалтер. Меня хочет проверить налоговая инспекция — каково, а? Я должна подготовить бумаги, так что если у вас больше ко мне ничего нет...

Она указала на дверь.

Мы встали.

— Вы занимаетесь альпинизмом ради удовольствия? — спросил Майло.

— Я гуляю по горам, детектив. Прогулки на большие расстояния по пологим склонам, чтобы не встретить никаких питонов и прочей дряни.