Ночная катастрофа - Нельсон Демилль

Кейт сидела в джипе и разговаривала по мобильному телефону. Я слышал, как она бросила в трубку:

— Пора ехать. Я тебе завтра перезвоню.

Я забрался в машину и спросил:

— С кем ты болтала?

— С Дженнифер Лупо. Это с работы.

Я завел мотор и поехал назад к воротам.

Кейт спросила:

— Как все прошло?

— Было довольно интересно.

Некоторое время мы ехали в полном молчании по темной узкой дороге, которая вела от базы береговой охраны. Наконец я спросил:

— Куда теперь?

— В Калвертон.

Я посмотрел на вмонтированные в приборную панель часы. Они показывали что-то около одиннадцати.

— Надеюсь, это последняя остановка?

— Последняя.

Мы поехали в сторону Калвертона — небольшого городка в северной части Лонг-Айленда. Там находились авиазавод фирмы «Грумман» и старый Морской исследовательский центр, куда в 1996 году свозили для изучения обломки рухнувшего в океан «Боинга-747» авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз». Я не очень хорошо понимал, зачем мне на все это смотреть, но знал, что по какой-то причине это необходимо.

Я решил помалкивать, а если и говорить, то как можно меньше. Включил радио и поймал радиостанцию, передававшую шлягеры прошлых лет. Джонни Маттис исполнял песню «Двенадцатый раз — отказ». Отличная песня, да и голос, между прочим, хороший.

Бывают дни, когда мне хочется просто жить, а не носить пушку, удостоверение и бремя ответственности. После того как я — в силу ряда причин — уволился из Департамента полиции Нью-Йорка, мне пришлось покинуть ряды сотрудников правоохранительных органов. Но тут, возможно не в добрый час, мой бывший партнер Дом Фанелли предложил мне работу в Особом антитеррористическом соединении.

Поначалу я смотрел на это как на своего рода переходный этап, подготовку к гражданской жизни. Мне тогда здорово не хватало моих старых приятелей из полиции Нью-Йорка и того духа товарищества, который всегда нас отличал. В ОАС ничего подобного не было, и федералы, все как один, казались мне инопланетянами. За исключением сидевшей теперь рядом со мной особы.

Должно быть, именно по этой причине я и сошелся со специальным агентом Мэйфилд. По мере того как развивались наши отношения, шла своим чередом и важная, без сомнения, работа, которой мы посвящали все свое время. Я не раз спрашивал себя, сохранится ли наш брак, если я уйду со службы и стану, как все копы в отставке, ловить где-нибудь в глуши рыбу, предоставив своей супруге исключительное право ловить террористов.

Поразмыслив над этим, я решил, что реминисценций на сегодня, и даже на месяц вперед, с меня достаточно, и переключился на более насущные проблемы.

Мы с Кейт знали, что перешли ту грань, которая отделяет законное расследование от незаконного, то есть, попросту говоря, совали свой нос куда не следует. Но у нас еще была возможность остановиться, выйти сухими из воды — даже после сомнительных поступков, совершенных нами с момента окончания мемориальной службы. Однако если мы отправимся в Калвертон и будем продолжать раскручивать это дело, рано или поздно об этом станет известно, нас обвинят в незаконной деятельности и уволят. Возможно даже, моя первая жена Робин, адвокат, будет нас защищать. Хорошо бы, если бесплатно. Надо было все-таки оговорить это условие при разводе.

Кейт спросила:

— Этот джентльмен сказал, что после меня с ним беседовали Лайэм Гриффит и Тед Нэш?

Я кивнул.

— Надеюсь, его показания показались тебе исчерпывающими?

— У этого парня было пять лет, чтобы довести их до нужной кондиции.

— У него было не более шестнадцати часов, чтобы подготовиться к беседе, когда я приехала. Он испытал настоящее потрясение от увиденного. И его слова меня убедили. — Она немного помолчала и добавила: — Я беседовала с одиннадцатью другими свидетелями. И все они говорили почти одно и то же, хотя не были знакомы друг с другом.

— Понятно…

Наш путь занял еще минут двадцать. По радио передавали песни, которые крутили на танцах в старые добрые времена, когда я еще ходил в школу, в аэропортах не было металлодетекторов, а террористы не захватывали и не взрывали самолеты. Тогда угроза Америке исходила из-за океана, а не находилась вблизи ее границ или, того хуже, в их пределах.