Бритва Оккама - Анри Лёвенбрюк

— Почему «были»?

— Все они убиты за последние пять дней.

— И ты полагаешь, их убили, потому что они масоны? — воскликнул Байяр. — Ты в своем уме? По-твоему, здесь место для детективного романа «Убийство в Великом Востоке»? Право, Ари, ты перегибаешь палку! Убийства масонов…

— Пожалуйста, Паскаль, вот тебе три фамилии, ты только скажи: да или нет.

— Но я не имею права! Принадлежность к масонству — закрытая информация, ты же знаешь. Масон может раскрыть самого себя, но не другого брата. Особенно я, при моих-то обязанностях.

— Но раз они умерли, какое теперь это имеет значение?

— Это ничего не меняет, Ари, и не притворяйся, будто ты не знаешь. Вот умри они лет пятьдесят назад…

— Послушай, один из них — лучший друг моего отца. Хотя бы его ты можешь проверить?

Паскаль Байяр тяжело вздохнул. Обычно он соглашался подкинуть Ари кое-какую информацию, если только она не касалась личной жизни кого-нибудь из братьев. Слухи, закулисные разговоры… Например, кто скорее всего станет Великим Мастером, а кого, наоборот, прокатят. Но тут совсем другое дело.

— Поверь, Ари, мне очень неудобно.

— А когда я тебя отмазывал от штрафов за парковку, мерзавец ты этакий, было удобно?

— Что, совесть замучила? — съязвил масон.

— Пойми, Паскаль, я зашел в тупик. За каких-то пять дней извращенец прикончил трех человек. Его надо остановить во что бы то ни стало, а для этого необходимо понять, как он выбирает жертвы. Скажи мне только про Поля Казо. Введи его имя в свою чертову машину, ответь, входил ли он в одну из лож, и я от тебя отстану Ты должен мне помочь!

Байяр притворно нахмурился:

— Ты ведь все равно не отвяжешься?

— Я не прошу тебя сделать что-то плохое. Поль был моим близким другом, теперь он погиб, детей у него не осталось. Разве это значит выдать одного из братьев? Наоборот. Ты поможешь мне понять, почему его убили, и найти подонка, который это сделал. Пойми, что, оказывая мне услугу, ты совершаешь братский поступок!

— Ладно-ладно, хватит! Ты бы еще поплакал! Как пишется его фамилия?

Ари назвал четыре буквы, и секретарь внес их в компьютер. Потом с сожалением покачал головой:

— Нет. Пусто. Он не входил ни в одну ложу Великого Востока. Или вышел из нее до восьмидесятых годов, когда списки были оцифрованы.

— А если так оно и было? Архивы сохранились?

Байяр кивнул:

— В подвале.

— Пошли?

— Ты меня достал.

— Знаю. Идем?

Байяр вышел первым, нарочито волоча ноги.

— А ты в курсе, что тебе вообще-то не полагается спускаться со мной?

— Ладно, Паскаль, не валяй дурака, хватит уже изображать хранителя страшных тайн!

Масон пожал плечами. Он знал, что спорить с Ари бесполезно. На лифте они спустились в подвальный этаж. Прошли по коридорам и оказались в тесной комнате, где в длинных прямоугольных ящиках хранились тысячи каталожных карточек.

— Прямо как у нас! — обрадовался Ари.

Паскаль Байяр отыскал ящик на нужную букву и одну за другой перебрал желтые и белые карточки, напечатанные на машинке или написанные от руки. Через несколько минут он с сожалением произнес:

— Ничего нет. Хотя, знаешь, во Франции десятки объединений масонских лож, так что это еще ничего не значит. Может, твой друг входил в одну из них. В Великую Ложу Франции, «Права Человека», почем мне знать… Не хотелось бы тебя огорчать, Ари, но как-то не верится, что в других объединениях найдутся такие же покладистые секретари, как я. А с чего ты взял, что он был масоном?

— У него в витрине я видел скрещенные наугольник и циркуль.

— Ах вот как. Впрочем… А что, если он просто интересовался масонством? Или… Не только мы используем этот символ. Он мог входить в Гильдию мастеров Франции. У них этот символ не меньше в ходу, чем у нас. И они раньше стали им пользоваться.

Ари остолбенел. Как он раньше об этом не подумал? Теперь все казалось совершенно очевидным! Во-первых, место двух последних преступлений, Реймс и Шартр, городов, где компаньонаж всегда был развит. Во-вторых, профессии всех трех жертв: архитектор, реставратор… да и преподаватель истории искусства, в конце концов! Обучение, которое проходили члены Гильдии мастеров, соответствовало этим занятиям. К тому же сокращение с тремя точками в форме треугольника использовалось Гильдией за много веков до того, как сложилось масонство в его нынешнем виде. Словом, все совпадало.

Пока полной уверенности не было, ему требовались доказательства, однако Ари не сомневался, что у него куда меньше шансов потерять время даром, если он продолжит поиски в этом направлении, чем если попытается перерыть архивы всех масонских лож Франции.

Ари, довольный тем, что напал на стоящий след, извлек ксерокопию Поля и показал ее другу:

— Что скажешь?

Паскаль задумчиво рассматривал рисунок.

— Даже не знаю. Может, это из тетради с рисунками средневекового мастера?

— Ты так думаешь из-за надписи вверху листа?

— Да…

— А что, по-твоему, значит «L:.VdH:.»?

— Понятия не имею. «L:.», вероятно, «ложа». По крайней мере, так пишут у нас, а Гильдия пользуется такими же сокращениями… Это вполне возможно.

Еще несколько минут они разглядывали документ, но так ничего и не решили. Затем Ари, убежденный, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки, поблагодарил Паскаля и покинул храм на улице Каде.