Ксенофоб - Лев Пучков

Из лендкрузера вышел Усольцев, и, широко улыбаясь, направился к нам.

Вовремя. Проблемы решены, теперь можно и нарисоваться – очень умно.

– Привет, – энергичные рукопожатия, обмен положительными флюидами, доверительный тон: – Комиссар мне звонил... Я по всему в курсе... Хотел сам – не успел, дела, извиняйте, братья... Если какие-то вопросы, не стесняйтесь...

– Да нет, все обрешали, вопросов нет.

– Ну и славно, – Усольцев этак свойски подмигнул. – Это вы судью опустили?

– Эмм... – приосанился было Федя, сооружая мину победителя.

– Вообще-то у нас за такими шалостями никого еще не ловили, – поспешно вставил я – нет, Федя, это не тот человек, с которым стоит делиться такого рода информацией. – Но разберемся обязательно. Это про судью на каких соревнованиях: по футболу, по волейболу?

– У меня телевизор, – Усольцев опять подмигнул и кивнул на «лендкрузер». – Я в дороге смотрел трехчасовой выпуск: короче, полный отпад!

– Совершенно не понимаю, при чем здесь мы – и трехчасовой выпуск...

– Да ладно! Репортерша перечисляла состав съемочной группы, вторая после нее – Лена Даневич...

Да, Ленкина подружка – девица принципиальная и щепетильная, не забыла таким вот образом отблагодарить коллежку по цеху за «горячий» материл. Сначала это нас порадовало – а теперь сиди и думай, каким боком оно еще аукнется. Я как-то не придал этой детали особого значения: люди в норме не обращают внимания на состав съемочной группы, их больше сюжет интересует...

– А в первых кадрах мелькнула зеленая «шоха», по которой этот дебил – по другому не скажешь, палил из ружья, – Усольцев слово «дебил» произнес со смачным акцентом и каким-то непонятным злорадством. – Кто такая Лена Даневич – все знают. Все знают, что у ее мужчины – как раз таки зеленая «шоха». Так что выводы сделать нетрудно.

– Да уж, нарисовались – хрен сотрешь, – сокрушенно буркнул Федя. – Что-то я как-то даже и не обратил внимание...

– Да все нормально, не переживайте! – Усольцев весело хохотнул и подмигнул в третий раз – этак подытоживающее. – Никакого криминала с вашей стороны там не было, ничего они вам не сделают. А от всего честного народа вам за это – респект. Жалко, что не мы до этого додумались.

– Да ничего, у вас еще все впереди, – обнадежил я. – Сейчас нас пересажают за такие выкрутасы, и останетесь вы одни, вот и займетесь...

– Никто вас не тронет, – совершенно серьезно заверил Усольцев. – Ну, если вдруг что – обращайтесь, поможем...

– Это каким же образом?

– Ну, мало ли... – Усольцев пожал плечами. – Знаете, в жизни всякое бывает...

– Да пока вроде сами со всем справлялись.

– Да пока у вас вроде и проблем особых не было, – Усольцев перестал улыбаться и серьезно, со значением посмотрел на Федю. – И, надеюсь, не будет...

– Да, я тоже надеюсь.

– Ладно, поеду я. Вы, в самом деле – не теряйтесь, заходите как-нибудь на досуге, без всякого повода, запросто: пообщаемся. Живем рядом, у нас много общего, можем пересекаться почаще – и не только по проблемным вопросам...

– Ладно, поживем, увидим, – уклончиво сказал Федя, пожимая на прощание руку вождя легионеров.

Проводили взглядом «лендкрузер», смотрю, сзади выплыли из клубов яблоневого цвета Борман с Ромой. Да, теперь можно: настроение приподнятое, день удался, все проблемы решили лихо и сходу...

– Ладно, я в «Патриот» – а ты давай на вокзал, – напомнил Федя, глянув на часы.

Ой же бляха ты моя латунная, пастогоем, бляха, полированная (это папино – он полжизни был военным)...

У меня это уже совсем из головы вылетело – я тут весь из себя в эйфории, расслабился... А мне же Ленку в Москву конвоировать! Рано, рано я подвел итоги, самое страшное еще впереди...

– Экспресс через двадцать минут, – Федя насупился и тяжело вздохнул. – Смотри там, аккуратнее.

– Ага.

– Гляди в оба: праздники, пьянь всякая шатается – будь внимателен.

– Да ты не волнуйся, я не подведу.

– Ну все – ни пуха.

– К черту...