Теория Гайи - Максим Шаттам

Он говорил это искренне, хотя рост числа природных катастроф и изменение климата беспокоили его, как и многих других.

Фабьен свернул на улицу Анжу, набрал на воротах код. Пройдя через темный двор, поднялся на второй этаж по лестнице, покрытой красным ковром, и нажал кнопку звонка рядом с табличкой «GERIC». Дверь открылась. Внутри за стойкой сидел мужчина в костюме и с телефонной гарнитурой за ухом. Он встал и поздоровался.

— У меня встреча с господином Де Бреем, — сказал Фабьен.

— Он ждет вас. Следуйте за мной.

Широкоплечий мужчина с суровым взглядом, больше похожий на головореза, чем на секретаря, проводил его в кабинет с высоким потолком, лепниной на стенах и камином, в котором потрескивал огонь.

Высокий человек, сидевший за письменным столом, встал, и шагнул навстречу Фабьену. Секретарь исчез.

— Фабьен, ваше утреннее сообщение меня ошеломило! — воскликнул Де Брей.

Фабьен покачал головой:

— Впервые вижу в Париже огонь в камине!

Де Брей молча указал ему на одно из двух глубоких кожаных кресел. У Де Брея были длинные седые волосы, бледное осунувшееся лицо, изборожденное глубокими морщинами, хищный нос и тонкие губы. Его фигура в слишком просторном темно-сером костюме была под стать лицу: худая, с острыми, выпирающими плечами. Но при этом в нем чувствовалась скрытая сила. Фабьен нервничал. Он чувствовал, что Де Брей способен на всё. Вероятно, его длинные узловатые пальцы подписали не один смертный приговор.

— Итак, по какому поводу вы заставили меня покинуть семью субботним утром?

Фабьен потерял дар речи. Невозможно было представить себе, что у Де Брея есть жена и дети.

— Проблемы в обсерватории на Пик-дю-Миди, — произнес он наконец.

Де Брей прищурился: теперь он понимал, почему об этом нельзя было говорить по телефону.

— Мы потеряли контроль над ситуацией.

— Что?! — рявкнул Де Брей. — Нельзя ли поподробней?!

— В четверг после полудня туда явились люди из Еврокомиссии.

— Я уверен, что Ле Молль не проговорился! Я лично заверил Грэма, что он ничем не рискует!

— Мы ошиблись.

Де Брей вскочил:

— Ошиблись?! Вы что, издеваетесь? Мы ошиблись? Кажется, вы не понимаете, что может случиться!

— Прекрасно понимаю. Мы рискуем головой.

— И вы так спокойно об этом говорите? Почему, черт побери, вы сообщаете мне об этом только сегодня?

— Группа, прибывшая туда, заблокировала объект. Они никого туда не пускают, и связь в их руках.

— И что, эти люди действительно из Еврокомиссии? Вы уверены?

— Похоже, это правда. С ними ученые, генетик и социолог.

Де Брей потер лоб.

— Но как они могли узнать?.. — спросил он уже другим тоном.

— Ле Молль ничего не сказал. Я лично занимался им… Но, может быть, где-то остались документы, которых я не нашел.

Де Брей раздраженно вздохнул:

— Мы в дерьме, дорогой мой. Неприятно это говорить, но это именно так. Если они что-нибудь найдут и предадут огласке…

— Я работаю над этой проблемой, — сказал Фабьен. — Я связался с моей группой, они готовы действовать в любой момент.

— Как вы узнали о том, что представители Комиссии на объекте?

— Одному из наших людей в обсерватории удалось усыпить их бдительность. Он вышел в Интернет и сегодня рано утром предупредил меня по электронной почте.

Де Брей съежился, рука, которой он опирался на спинку кресла, побелела.

— Если они на Пик-дю-Миди, тогда им известно и о Фату Хиве! Возможно, это объясняет, почему связь с островом пропала примерно в это же время!

Глаза Де Брея метались из стороны в сторону, он обдумывал последствия.

— С Фату Хивы до сих пор никаких известий? — удивился Фабьен.

— Никаких. Похоже, все идет по худшему из возможных сценариев. Если документы на Пик-дю-Миди будут обнаружены, произойдет катастрофа. А если найдут наше оборудование на Фату Хива, это полный крах…

— Мне кажется, все еще можно исправить. В прессу пока ничего не просочилось, а это значит, что Европейская комиссия решила подождать несколько дней и сама во всем разобраться. Если нам удастся снова заполучить контроль над ситуацией, спрятав или уничтожив документы, они ничего не смогут сделать.

— Займитесь обсерваторией, остров я возьму на себя, — приказал Де Брей. Его губы дрожали.

— Обсерватория изолирована, я думаю, мы справимся.

— Выведите из строя связь, чтобы они ничего не могли оттуда передать. И постарайтесь задержать их там, наверху. Нам нужно время.

— Погода на нашей стороне. В ближайшие дни будет передано штормовое предупреждение, я видел прогноз сегодня утром.

— Делайте все что нужно, Фабьен. Но делайте быстро и хорошо!

— Я здесь как раз для этого.

Де Брей сел в кресло, почти вплотную приблизил свое лицо к Фабьену и прошептал:

— Мы рискуем не только нашими головами. Если то, что мы узнали, станет достоянием гласности, общество погрузится в пучину хаоса прежде, чем ваши дети достигнут возраста, когда смогут постоять за себя.

Де Брей нервно сглотнул. Глядя на Фабьена покрасневшими глазами и положив на его колено мокрую от пота ладонь, он добавил:

— А вы, сидя в одиночной камере, не сможете защитить их от того, что обрушится на мир.