1974: Сезон в аду - Дэвид Пис

— Конечно.

— Во сколько?

— По-моему, говорили, что в десять. Но я не уверена. — Она вытащила из пачки серебристую обертку.

— А что Хадден сказал про вскрытие?

— Я не знаю, Эдди. Не знаю, черт побери. — Ее глаза снова наполнились слезами, лицо покраснело. — Эдвард, дай мне, пожалуйста, сигарету.

Я вытащил пачку:

— Одна осталась.

Кэтрин громко шмыгнула.

— Ладно, не надо. Я куплю.

— Не дури. Возьми.

— В Кастлфорд ездил? — Она рылась в своей сумке.

— Ага.

— Значит, видел Марджори Доусон? Как она из себя?

Я закурил свою последнюю сигарету:

— Я ее не видел.

— А? — Кэтрин считала мелочь, чтобы купить сигареты в автомате.

— Я видел Полу Гарланд.

Господи, ну ты даешь. Охренеть можно.

Ее мать спала, ее отец храпел, а я стоял на коленях в ее спальне.

Кэтрин подняла меня, притягивая мой рот к своему, и мы рухнули навзничь, на ее кровать.

Я думал о южных девушках по имени Софи или Анна.

Ее язык настойчиво прижимался к моему, вкус собственной щелки подстегивал ее все сильнее. Левой ногой я освободил ее ноги от трусиков.

Я думал о Мэри Голдторп.

Она взяла мой член в правую руку и направила его внутрь себя. Я отстранился, взял головку правой рукой и стал водить ею по часовой стрелке по губам ее вагины.

Я думал о Поле Гарланд.

Она впилась ногтями мне в задницу, желая, чтобы я был глубоко внутри.

Я резко вошел в нее, внезапно почувствовав тошноту и голод.

Я думал о Клер Кемплей.

— Эдди, — прошептала она.

Я страстно целовал ее, двигаясь от губ к подбородку, к шее.

— Эдди? — Голос ее изменился.

Я страстно целовал ее, двигаясь от шеи к подбородку и обратно к губам.

— Эдди! — Перемена не к добру.

Я перестал целовать ее.

— Я беременна.

— Что ты имеешь в виду? — сказал я, прекрасно зная, что она, мать ее, имела в виду.

— Я беременна.

Я вышел из нее и лег на спину.

— Что нам теперь делать? — прошептала она, прижимаясь ухом к моей груди.

— Избавиться от этого.

Черт, я все еще чувствовал себя пьяным.

Было почти два часа ночи, когда я вышел из такси. Черт, думал я, открывая дверь со двора. В задней комнате горел свет.

Черт, мне нужно выпить чашку чаю и съесть бутерброд.

Я включил свет на кухне и начал рыться в холодильнике в поисках ветчины.

Черт, надо хотя бы поздороваться.

Мать сидела в кресле-качалке, уставившись в черный экран телевизора.

— Мам, чаю хочешь?

— Твой друг Барри…

— Ну?

— Он мертв, родной.

— Черт, — машинально сказал я. — Ты шутишь.

— Нет, я не шучу.

— Как? Что случилось?

— Авария.

— Где?

— В Морли.

— В Морли?

— Полицейские сказали, в Морли.

— Полицейские?

— Они звонили пару часов назад.

— Они звонили сюда?

— Они нашли в машине твой адрес и имя.

— Мой адрес и имя?

Ее била дрожь.

— Я так беспокоилась за тебя, Эдди, чуть с ума не сошла. — Она куталась в халат и терла локоть.

— Прости.

— Где ты был все это время? — закричала она. Я не помнил, когда она последний раз повышала голос.

— Прости. — Я шагнул к ней, чтобы обнять. На кухне засвистел чайник.

Я пошел на кухню и выключил электроплиту. Вернулся в комнату с двумя кружками чая.

— Давай, тебе от этого полегчает.

— Это тот парень, который был у нас сегодня утром, да?

— Угу.

— Такой славный.

— Угу.