Пожиратель - Лоренца Гинелли

— Посмотри, как дрожит твой братец, точно камертон вселенной, мой дорогой.

И, положив узловатую восковую руку на голову Дарио, старик погладил его волосы.

Дарио почувствовал силу в своих руках и попробовал еще раз: нижняя челюсть разомкнулась, и он вставил свое запястье брату в рот. Пьетро стиснул челюсти. Дарио не почувствовал боли, даже когда зубы брата вонзились в руку.

Старик разыгрывал эпилептический припадок прямо около Дарио. Единственное, что было настоящим, — розовая пена, изрыгаемая изо рта. Потом резким движением старик раскрыл рот и вцепился зубами в другое запястье Дарио.

Пьетро ослабил хватку, глаза снова ожили, но конвульсии не прекращались.

Пожиратель, лежа на спине, отпустил запястье Дарио и подтащил мальчика к себе. Он лизнул Дарио в лицо и морщинистыми большими пальцами рук поднял веки, заставляя смотреть.

— Вы — моя пища, понял, малыш? Я не выдумка. Я живу в каждом. Но почти никто не верит в меня. Я могу творить чудеса. Ты веришь в меня? Если видишь меня, я верю в тебя, если веришь в меня, я вижу тебя…

На животе Пожирателя, прямо на красивом темном пиджаке, ширилось теплое пятно мочи.

— Мне нравится твое тепло.

Пожиратель вытаращил глаза. Внутри их Дарио увидел Пьетро. Он был обычным мальчиком. Высоким, сильным, красивым. Звал его к себе. Вел себя как бог. Как брат, о котором мечтает каждый. Вокруг него собралась куча народу, и всем он нравился. Дарио улыбнулся, позвал его. И начал спускаться. Или, по крайней мере, ему так показалось, пока Пожиратель переваривал его в своем фантастическом «нутре», из которого нет пути назад. Кажется, еще чуть-чуть, и Дарио коснулся бы Пьетро, но рук своих он больше не чувствовал. Не чувствовал больше ничего. Не воспринимал самого себя. Одну лишь запредельную пустоту, ледяную и нематериальную. Не чуя себя, он вынужден был остаться — остаться в пустоте. И он увидел, как брат медленно меняется, возвращаясь к своему реальному, привычному образу, когда он мычит и кричит. Но в этот раз Дарио увидел еще и закатившиеся глаза брата. Белые. В них отражалось его искаженное криком лицо с розовой пеной, вытекающей изо рта. Он попытался выбраться из пропасти, но у него не было больше конечностей.

Пожиратель отпустил веки. У него на животе — только кучка идеально сложенных вещей, оставшихся от Дарио. И рядом с ним Пьетро с большими от ужаса глазами. Одеревенелый, как мертвец.

Пожиратель обеими руками схватил одежду и сбросил ее в реку. Поднялся на ноги и осмотрел мокрое пятно от мочи на пиджаке. Пока он его созерцал, пятно исчезло.

— Теперь наша очередь.

Он встал на колени над Пьетро и зажал его голову в руках. Пьетро смотрел. Не мог не смотреть. Попытался направить взгляд в другую сторону, но Пожиратель придавил ему нос своим носом. Пьетро чувствовал мерзкий запах его дыхания. До этого он знал только, как пахнет бумага, плесень, масляные краски и кладовка.

Потом Пьетро увидел, как изменились черные зрачки, увидел, что они стали вязкими и раскрылись, как занавес, в пустоту. В черную дыру вселенной. Там, далеко, Пьетро увидел себя, но не таким, как всегда. Не таким, как в обычной жизни. Там, внизу, Пьетро был нормальным ребенком и нормально играл с нормальными детьми. Он почувствовал себя легким.

— Там, внизу, мы все братья. Все равны. Вы и они — для меня нет разницы. Пища богов. Видишь брата, Пьетро?

Да, он его видел. Дарио играл вместе с другими. Но потом Пьетро заметил одну деталь. Трава, на которой они играли, была серой. Не зеленой. И стволы деревьев были черными, цвета пустоты. Пьетро посмотрел. И ему все это не понравилось. Всмотрелся и увидел, что у того, другого Пьетро губы какие-то странные, более тонкие, более резкие, злые. Вгляделся еще лучше и увидел, что у детей мертвые глаза. Стеклянные и водянистые, как у рыб.

Он понял, что его брат умер. И вспомнил то, что он видел.

Вспомнил, что он видел, как умирает его брат.

Пьетро спрятал глаза под броню. Перестал смотреть.

Ибо то, что он видел, не могло быть реальностью.

— Смотри, маленький поганый сукин сын!

Пьетро снова замычал. Пожиратель крепко схватил его за волосы и дернул:

— Я сказал тебе смотреть, маленький выродок, дыра в заднице! Дерьмо!

Залаяла дворняга, побежала в их сторону. Солнце начинало прогревать кости стариков, река заблестела. Сейчас даже отражение моста Тиберио дрожало в воде. В свете дня, становившегося все теплее, вселенная продолжала играть роль, в которую большинство хотело верить.

Пожиратель увидел пса, бегущего ему навстречу, и хозяина, семенящего за ним. Задержал свой черный, колючий, вязкий взгляд на глазах Пьетро, посмотрел на него с голодной ненавистью и злобой. Взглядом изголодавшегося зверя, выслеживающего свою добычу. Потом встал с лицом, искаженным яростью, и, повернувшись спиной к Пьетро, гневно зашагал к разрушенному дому у парка, с каждым шагом теряя плотность, пока не исчез совсем.

Пес с хозяином добежали. Хилый, бледный старик увидел мычащего и орущего Пьетро. Позвал на помощь.

Так же как и Абдул Мустафа, близко он не подошел. Но в отличие от Абдула Мустафы у других людей даже мысли не возникло, что старик мог быть причастен к такому смертоубийству.

Будто старость размывает всякие человеческие импульсы.