Победителей не судят - Виктор Пронин

Отойдя от остановки сотню метров, Касьянин свернул в какой-то двор, высмотрел ряд мусорных ящиков и, подойдя к ним все с той же уверенностью в себе, не торопясь, вынул из сумки и бросил в ящик зловещую свою ношу — окровавленный пиджак в целлофановом пакете. Сознательно выбрал ящик наиболее свободный — чтоб не достала какая-нибудь старуха, бомж, отощавший пенсионер, соблазнившись даровой одеждой.

— Какой вы сегодня нарядный, Илюша, — приветствовала его секретарша главного редактора. — Наверное, что-нибудь случилось?

— Случилось, — буркнул Касьянин.

— Могу сбегать! — провоцирующе улыбнулась девушка, которая сразу вписалась в редакционные пьянки и прекрасно себя в них чувствовала.

— Чуть попозже, — ответил Касьянин. — Чуть попозже.

— Как прошла ночь в столице? Кого-то убили, зарезали, изнасиловали?

— Всего понемножку. О подробностях доложу.

— Буду ждать! — игриво пропела девушка.

— Ты у меня дождесси! — зловеще прошипел Касьянин и, взяв ключ от своего кабинета, поторопился уйти, махнув на прощание рукой.

Девушка засмеялась, а Касьянин облегченно перевел дух — пронесло. Он почему-то опасался, все время опасался сказать не то, не так взглянуть, не так поступить, сделать что-то такое, что сразу бы выдало его ночные похождения.

Войдя в свой кабинет, Касьянин закрыл за собой дверь и, сев за стол, некоторое время сосредоточенно смотрел на телефон. Ему предстояло заняться обычной своей работой — звонить во всевозможные правовые конторы и спрашивать о происшествиях.

Поколебавшись, Касьянин позвонил в отделение милиции, достаточно удаленное от его дома. Потом в отделения, которые были поближе к дому. Сведения поступали обычные — зарезали, расстреляли, подожгли, взорвали, ограбили, изнасиловали.

Этого добра хватало всегда, но какой-то изюминки, забавного или слишком уж жутковатого случая не было. Везде его знали, везде охотно откликались и выкладывали все, что накопилось за ночь.

Касьянин радостно приветствовал давних знакомых, бросал шуточки, ему весело отвечали, потому что так уж повелось, что люди, по долгу службы связанные с преступлениями, этим как бы спасались от тех тягостных впечатлений, которыми засыпала их жизнь. С прибаутками и страшноватыми подробностями рассказать об убийстве значило освободиться от него, вытряхнуть из себя и... И освободить место для следующих впечатлений, ничуть не менее жутких.

Наконец, собравшись с духом, Касьянин позвонил в свое родное отделение милиции. Там все его знали — от начальника до дежурных.

— Привет, Костя! — радостно заорал в трубку Касьянин, услышав голос своего постоянного информатора. — Что хорошего в нашей жизни? Чем порадуешь спозаранку?

— А, Илья... — Касьянин чутко уловил, что Костя отозвался охотно, даже с каким-то подъемом, и замер, почувствовав, что у того есть новости, есть нечто такое, чем можно позабавить читателей.

— Чую, что-то у тебя есть!

— А как же... И тебе это недорого обойдется!

— Заметано!

— Даже и торопить тебя с расплатой не буду! — вел свою игру Костя.

— Сам потороплюсь! — Касьянин радостно включился в эту игру. Он понимал, что бутылка хорошей водки с него причитается. И вовсе не потому, что у дежурного не было денег на выпивку. С некоторых пор водка так подешевела, так кто-то заботится об удовлетворении насущных потребностей народа, что стоить она стала сущие пустяки — только пейте, дорогие товарищи, только пейте и не задавайте ни себе, ни властям трудных вопросов. А намекал на выпивку дежурный скорее по привычке, да и посидеть за рюмкой с журналистом было даже лестно.

— Пишешь? — спросил Костя.

— Пишу.

— На нашем пустыре, Илюша, сегодня под утро обнаружен труп. Какой-то ранний собачник, ошалев от бессонницы, вышел на рассвете выгулять своего кобелюку и обнаружил... молодой прекрасный труп.

— Как труп? — прошептал Касьянин почти неслышно. И почувствовал, что все тело его оцепенело от холодного озноба.

— Да, Илюша, да! — веселился Костя. — И знаешь, кого хлопнули?

— Ну?

— Крутой авторитет! Весь район в руках держал, дань собирал! Все киоски, рынок, мелкие магазинчики... Все у него были в кулаке. Пахомов, слышал такого?

Вот его и хлопнули. Кошмар какой-то! Похоже, разборки начались. Теперь посыпятся трупики, посыпятся родненькие! — Костя, кажется, был даже рад тому, что кончилась спокойная жизнь в его отделении и бандиты, к которым милиция не могла подступиться, теперь посыпятся, посыпятся в потешном хороводе самоуничтожения.

— Что с ним произошло? — спросил Касьянин и не мог, не мог уже придать своему голосу нужную игривость. Помертвевшим каким-то голосом спросил.

— Ты что поскучнел? — сразу уловил перемену Костя. — Неинтересно?

— Ты что! — спохватился Касьянин. — Интересно, и даже очень! Ударная информация на первую полосу! Это я записываю, поэтому не сразу врубаюсь... Так что там все-таки произошло?

И Касьянин со все возрастающим ужасом слушал подробности, которые удалось выяснить милиции к этому часу. Оказывается, уже известно, что наемный убийца подстерег местного авторитета Пахомова поздним вечером, когда тот выгуливал собаку. Досталось и собаке, она жива, но морда ее полна мелкой дроби, и неизвестно, будет ли она видеть или придется пристрелить. Костя высказал предположение, что собака пыталась защитить хозяина во время нападения, но это ей не удалось, хотя и натаскана была, хотя и прежде справлялась с такими задачами.

— Как он был убит? — спросил Касьянин.

— Заряд дроби в шею... По нынешним временам довольно редкий случай, обычно убийцы идут на дело с хорошим пистолетом. То ли это был профессионал высокого класса, то ли откровенный любитель. Дробь вспорола сонную артерию, и Пахомов попросту истек кровью.

— Ни фига себе! — охнул, как от удара, Касьянин.

— Есть предположение, что Пахомов был хорошо знаком со своим убийцей, подпустил его к себе. Он совершенно его не опасался. Видимо, между ними был разговор, какое-то выяснение отношений, и убийца, улучив момент, с близкого расстояния, почти в упор выстрелил в шею.

— Но смерти могло и не быть?

— Мы имеем то, что имеем, — значительно произнес Костя.

— Есть версии?

— Убийство произошло на пустыре, где обычно жители соседних домов выгуливают собак. Не исключено, что и убийца был с собакой, может быть, он тоже выгуливал своего пса... Учитывая, что Пахомов спокойно подпустил его к себе, нисколько не удивился этому собачнику, не насторожился, вывод прост — убийца живет в одном из близлежащих домов.

— Трудно возразить, — вымученно произнес Касьянин и только сейчас обратил внимание, что он ничего не записывает, ручка его лежит в стороне, а он, прижав трубку к уху и затаив дыхание, вслушивается в каждое слово своего информатора.