Час убийства - Лиза Гарднер

Это казалось неправдоподобным. Мак видел то, что хотел видеть. Он не первый полицейский, одержимый каким-то делом, и не последний.

Все это не объясняло, почему Кимберли ушла с послеполуденных занятий, совершив нарушение, за которое могло влететь. И почему она теперь ехала в окружную медэкспертизу, хотя куратор недвусмысленно велел ей держаться в стороне от расследования. За этот пустячный акт о неповиновении Кимберли могли исключить.

И однако же, едва Мак изложил свою просьбу, она согласилась. Кимберли хотела поговорить с медэкспертом. Хотела проникнуть на вскрытие тела несчастной девушки, с которой не была знакома.

Она хотела… хотела узнать. Что произошло. Хотела узнать имя этой девушки и о чем та недавно мечтала. Узнать, страдала ли она или смерть наступила быстро. Узнать, какие ошибки мог совершить неопознанный субъект, и воспользоваться ими, чтобы разыскать и справедливо наказать за девушку которая заслуживала лучшей участи.

Словом, Кимберли строила планы. Как выпускница психологического факультета, она узнавала эти симптомы. Как молодая женщина, чьи мать и сестра погибли насильственной смертью, Кимберли не могла бы остановиться, даже если б старалась.

Она нашла тело жертвы. Она стояла одна возле него в темном лесу. И не могла бы теперь покинуть ее.

Кимберли приехала по адресу, полученному на базе морской пехоты, спросила о ведущем расследование агенте ВМСУР и выяснила, что он поехал в морг на вскрытие.

Хорошо, что присутствие особого агента Кэплана при вскрытии давало Кимберли возможность проникнуть на эту процедуру. Она приехала только поговорить с ним, но раз уж оказалась здесь…

Плохо то, что опытному особому агенту, может не понравиться, что начинающий агент суется в его расследование, и он будет менее снисходительным, чем усталый медэксперт.

Вот почему Мак и возложил на нее эту миссию. Никто не допустит другого агента в дело, которым занимается. А всего-навсего студентку… Играй на своей неопытности, советовал он Кимберли. Никто не заподозрит маленькую смущенную новенькую.

Кимберли поставила машину у неприметного пятиэтажного здания и глубоко вздохнула. Подумала о том, нервничал ли так хоть раз перед делом ее отец. Да и вообще, сходил ли когда-нибудь с проторенного пути? Рисковал ли всем, чтобы так узнать правду об одной из мертвых девушек в мире, где много убитых блондинок?

Спокойный, отчужденный отец. Кимберли не представляла себе ничего подобного, но почему-то эта мысль приободрила ее. Она распрямила плечи и вошла внутрь.

В нос сразу же ударил запах, антисептический и стерильный. Запах места, где точно есть что прятать. Кимберли подошла к огражденной стеклом регистратуре, изложила свою просьбу и выразила признательность за то, что регистратор сразу пропустила ее, открыв зажужжавший электронный замок.

Кимберли направилась в конец длинного коридора с голыми стенами и покрытым линолеумом полом. Возле бледно-желтых стен стояли металлические тележки. Серые стальные двери вели в другие коридоры; средства защиты требовали кодов доступа, которых у нее не было. Здесь было прохладно. От звука ее шагов по коридору разносилось пугающее эхо; вверху гудели лампы дневного света.

Руки у Кимберли дрожали. По спине поползли капли пота. То, что она попала в это прохладное место, должно было бы принести желанное облегчение после душной жары снаружи. Но не принесло.

В конце коридора Кимберли открыла деревянную дверь и очутилась в еще одном коридоре. Там находились кабинеты медэкспертов. Она нажала кнопку звонка и очень удивилась, когда дверь приоткрылась и оттуда выглянул особый агент Кэплан.

— Ищете медэксперта? Он занят.

— Вообще-то я ищу вас.

Кэплан распрямился. Кимберли увидела, что его темные, коротко остриженные волосы тронуты легкой сединой. Судя по огрубевшему лицу, суровым глазам и тонким губам, которые чаще осуждающе сжимались, чем улыбались, он был человеком не жестоким, но строгим. Как-никак Кэплан держал в узде весь военный флот и морских пехотинцев.

Да, с ним будет непросто.

— Начинающий агент Кимберли Куинси, — представилась она и протянула руку.

Кэплан пожал ее. Рука его была твердой, выражение лица настороженным.

— Вам пришлось проделать большой путь.

— Насколько я понимаю, у вас есть вопросы ко мне. При моем распорядке мне показалось наиболее разумным найти вас самой. На базе морской пехоты сказали, что вы здесь, и я решила поехать.

— Ваш куратор знает, что вы не в академии?

— Я не сказала ему, что уезжаю. Однако во время нашего разговора сегодня утром он отметил, что сотрудничество с расследованием ВМСУР очень важно. Я заверила его, что окажу любое содействие, какое в моих силах.

— Угу. — Кэплан смотрел на нее и затягивал, затягивал, затягивал молчание. Если у этого человека есть дети, они никогда не выбираются в бары по вечерам.

Кимберли безумно хотелось подвигать пальцами. Она сунула руки в карманы и снова пожалела, что не носит свой «глок». Трудно излучать уверенность, когда вооружена «красной игрушкой».

— Как я понимаю, вы посетили место преступления, — сказал Кэплан.

— На минутку.

— Основательно испугали ребят.

— При всем моем уважении, сэр, ваши ребята легко пугются.

Губы Кэплана растянулись в слабом подобии улыбки.

— Я сказал им то же самое, — произнес он, и на миг они стали сообщниками. Но этот миг прошел. — Почему вы суетесь в мое расследование, начинающий агент Куинси? Отец не учил вас, что этого не следует делать?

Кимберли напряглась. Сдержав побуждение резко ответить, она заставила себя расслабиться и дышать спокойно.

— Я поступила в академию не потому, что увлекалась шитьем.

— Значит c познавательной целью?

— Нет.

Кэплан нахмурился. Хорошо, пусть поломает голову.

— Спрашиваю еще раз: почему вы здесь, начинающий агент Куинси?

— Потому что я обнаружила труп девушки, сэр.

— Потому что обнаружили?

— Да, сэр. И хотела бы завершить то, что начала. Этому отец учил меня.

— Расследование не ваше, и не вам завершать его.

— Да, сэр. Оно ваше, целиком и полностью. Я всего-навсего студентка. Однако надеюсь, вы будете настолько добры, и позволите мне присутствовать.

— Добр? Меня добрым никто не считает.

— Если позволите неопытной студентке посмотреть вскрытие и поблевать, это не изменит вашей репутации, сэр.

Тут Кэплан улыбнулся по-настоящему, и лицо его стало привлекательным, даже приветливым.

— Видели когда-нибудь вскрытие, начинающий агент Кимберли?