Происхождение - Дэн Браун

В это же время в Будапеште рабби Кёвеш мерил нервными шагами тесное пространство своего házikó. В руке он сжимал телевизионный пульт и, с тревогой ожидая звонка епископа Вальдеспино, переключался с канала на канал.

Последние десять минут несколько новостных телеканалов прерывали свою программу ради прямого эфира из музея Гуггенхайма в Бильбао. Комментаторы обсуждали прошлые достижения Кирша и размышляли, чем он собирается поразить на этот раз. Кёвеш поежился. Интерес к предстоящему событию рос как снежный ком.

Для меня это уже не тайна.

Три дня назад в Монтсеррате Эдмонд Кирш показал Кёвешу, аль-Фадлу и Вальдеспино рабочую версию презентации своего открытия. Теперь, не сомневался рабби, то же самое предстоит узнать всей планете.

Сегодня вечером мир станет другим, с горечью подумал он.

Телефонный звонок оторвал Кёвеша от тяжелых мыслей.

Вальдеспино обошелся без предисловий:

– Иегуда, боюсь, у меня снова плохие новости. – Мрачным голосом он пересказал рабби шокирующие известия из Эмиратов.

Кёвеш в ужасе зажал ладонью рот. Потом проговорил:

– Аллама аль-Фадл… покончил с собой?

– Как раз этот вопрос сейчас и обсуждается. Его нашли недавно, далеко в пустыне… он как будто ушел умирать. – Вальдеспино помолчал. – Возможно, не выдержал нервного напряжения последних дней. Это все, что я могу сказать.

Аль-Фадл и самоубийство? Кёвеш представил себе это, нахлынула волна боли, а за ней – смятение. Да, и его самого мучают мысли о последствиях открытия Кирша. Но чтобы аллама в отчаянии свел счеты с жизнью? Нет, невозможно.

– Здесь что-то не так, – произнес рабби. – Не верю, что он пошел на такое.

Вальдеспино долго молчал.

– Рад, что вы так думаете, – наконец сказал он. – Должен признаться, и я с трудом могу принять версию самоубийства.

– Тогда… кто же это сделал?

– Тот, кому важно было сохранить в тайне открытие Эдмонда Кирша, – мгновенно ответил епископ. – Тот, кто, как и мы, думал, что Кирш сделает заявление не сегодня, а через несколько недель.

– Но Кирш уверял, что никто ничего не знает! – возразил Кёвеш. – Только вы, аль-Фадл и я.

– Может, и здесь он солгал. Но даже если Кирш действительно рассказал об открытии только нам троим, вспомните, как отчаянно наш друг Саид аль-Фадл выступал за публичность. Возможно, он поделился информацией с кем-то из приближенных в Эмиратах. Возможно, этот приближенный, как и я сам, счел, что открытие Кирша повлечет за собой опаснейшие последствия.

– И что отсюда следует? – раздраженно спросил рабби. – Что кто-то близкий к аль-Фадлу убил его ради сохранения тайны? Но это вздор!

– Рабби, – холодно произнес епископ. – Поверьте, я не знаю, что произошло. Я лишь пытаюсь найти ответы. Так же, как и вы.

Кёвеш перевел дух.

– Простите. Все никак не могу смириться с тем, то Саида больше нет.

– И я не могу. Но если Саида убили из-за информации, которой он владел, значит, и мы с вами должны быть очень осторожны. Возможно, мы следующие.

Кёвеш недолго помолчал, прежде чем сказал:

– Как только открытие станет достоянием общественности, нас незачем будет убивать.

– Верно, но пока это не так.

– Ваше преосвященство, до заявления Кирша остаются считанные минуты. Репортаж транслируют по всем каналам.

– Да… – Вальдеспино устало вздохнул. – Кажется, я должен признать, что мои молитвы остались без ответа.

Неужели епископ молил Бога о помощи, о том, чтобы Кирш отказался от своих намерений?

– Но даже если все всё узнают, – продолжил Вальдеспино, – успокаиваться рано. Думаю, Кирш с превеликим удовольствием объявит миру, что три дня назад консультировался с религиозными лидерами. Сейчас я уже сомневаюсь, что он руководствовался этическими соображениями, когда просил о встрече. Если он назовет наши имена, нас скорее всего ждут тщательные проверки и, возможно, суровая критика со стороны собратьев. Наверняка они сочтут, что мы должны были действовать, принять какие-то меры. Простите, но я… – Епископ запнулся, как будто хотел добавить что-то еще, но внезапно передумал.

– Что? О чем вы? – Кёвеш ждал продолжения.

– Поговорим об этом позже. Я позвоню вам после презентации Кирша. До тех пор, пожалуйста, никуда не выходите и заприте дверь. Ни с кем не разговаривайте и будьте предельно осторожны.

– Антонио, вы пугаете меня.

– Сам того не желая. Теперь мы можем только ждать и смотреть, как будет реагировать мир. Отныне все в руках Божьих.