Икар - Расселл Эндрюс

Распорядители выслушали последние наставления Кэролайн безропотно. Когда инструктаж закончился, воцарилось на удивление спокойное настроение, и Джек почувствовал, что еще один фрагмент головоломки благополучно лег на свое место.

6 часов 20 минут вечера

Джек и Кэролайн поднялись наверх, в личный кабинет — небольшую комнату с компьютером, кожаным диваном и большим окном, выходившим на торговую улицу. В то время, когда они находились в городе, кабинет принадлежал им. Когда их не было, здесь работали двое менеджеров сайта. В нью-йоркском ресторане внизу, в зале, была установлена телекамера, а монитор стоял в кабинете Джека. Оттуда он мог наблюдать за всем залом — и за клиентами, и за работниками, дабы проверять, все ли в порядке. Кэролайн отговорила его устанавливать такой же порядок здесь. Говорила, что зал слишком маленький и что сверху видно то же самое, что и внизу. Но Джек, усевшись на небольшой диван (размером как раз для двоих), пожалел о том, что здесь нет монитора. Если не хватало хотя бы одной маленькой детали, ему было не по себе. Он попытался представить, что сейчас происходит внизу, увидеть то, что его тревожит.

— Черт, — проговорил Джек. — Я забыл поговорить с Эмилем о наполнении бокалов. Белла сказала мне, что он вроде бы немного медлителен.

— Успокойся, — сказала Кэролайн. — С этим можно повременить несколько минут. Поговоришь с ним, когда мы спустимся. А то, что Эмиль немножко медлителен, это не трагедия. Люди часто сами себе наливают вино.

— Только не в «У Джека», — возразил он.

— Нет, — согласилась Кэролайн. — Здесь это не принято. — И с ласковой улыбкой добавила: — Ты позволишь мне налить тебе вина?

— Да, — ответил Джек. — Пожалуй, это допустимо.

Кэролайн откупорила бутылку «Дом периньон», которую несколько часов назад положила в ведерко со льдом. Они чокнулись бокалами и сделали по глотку.

— Между прочим, это нечестно, — заметил Джек.

— Что? — спросила Кэролайн.

— У тебя что-то на уме.

— А что тут нечестного?

— Ты всегда знаешь, о чем я думаю, а я никогда понятия не имею о том, что происходит у тебя в голове.

Кэролайн улыбнулась.

— Вот я и стала загадочной женщиной, — сказала она. — Всю жизнь к этому стремилась.

— Ну так скажи мне, загадочная женщина, что бы ты купила первым делом, если бы мы были очень-очень богаты?

— Что это за вопрос?

— Просто мне любопытно. Допустим, мы продадим рестораны и получим кучу денег. Ты можешь поехать, куда душе угодно, можешь что угодно приобрести. Да брось, неужели ты никогда ни о чем таком не думала?

— Ну хорошо, — примирительно проговорила Кэролайн. — Пожалуй, я знаю. Я бы купила что-то невероятно красивое.

— Новый дом?

— Господи помилуй, у меня и в мыслях никогда не было куда-то переезжать из нашей квартиры. Нет, я бы купила что-нибудь такое… постоянное. Что-то такое, на что я могла бы смотреть и знать, что оно ждет меня. Что-то такое, про которое я бы точно знала, что оно никогда не изменится. — Она вскинула брови в ожидании, что на нее снизойдет откровение. — Я бы купила картину Хоппера,[12]— заключила она. — Один из его ранних городских пейзажей. Повесила бы над камином и потом ощущала бы, насколько меняюсь я сама, в зависимости от того, как реагирую на картину. Видела бы только красоту — и знала бы, что счастлива. А если бы ощущала отчаяние одиночества, то понимала бы: что-то не так.

— Искусство как эмоциональный компас?

— Ты задал вопрос, — сказала Кэролайн. — Ты спросил. А я тебе ответила, что бы я купила. Ну а ты?

— Это просто, — ответил Джек.

— Вложился бы в акции «Никс»?

Он покачал головой.

— Я бы тоже купил что-то невероятно красивое.

— Шато во Франции?

— Вот это.

Джек сунул руку в карман, вытащил тонкий черный футляр и вложил его в руку Кэролайн.

— Что это?

— Открой.

Она открыла футляр, и он обрадовался. Он никогда не слышал, чтобы его жена так ахала от восторга.

— О боже, Джек, это же… это…

— Впечатляет?

— Да. Еще как впечатляет. Ты что, с ума сошел? Это же, наверное, стоит целое состояние.

— Стоит, — не стал спорить Джек. — Поздравляю с открытием.

Кэролайн двумя пальцами достала украшение из футляра, полюбовалась им. Это было колье, идеальный круг из бриллиантов, чудесно сверкавших в приглушенном верхнем свете.

— Нравится? — спросил Джек.

— Никогда не видела ничего красивее. Просто не верится. Джек, не надо было этого делать.

— Я оправдался за то, что забыл твое треклятое ружье?

— Все равно не могу поверить, что ты его забыл. Я же тебе напомнила прямо перед тем, как ты выехал…

— Так я помилован?

— Да. Помилован. — Она очаровательно улыбнулась. — Но только капельку.

— Надень его.

Кэролайн приложила колье к шее, завела руки назад, чтобы застегнуть замочек. Повернулась лицом к Джеку.

— Вы отличная парочка, — сказал он.

Они потянулись друг к другу, и их губы встретились. Должен был получиться быстрый поцелуй, который словно печатью скрепил бы грядущий вечер, но Джек широко открыл глаза, что-то прочел во взгляде Кэролайн, не совсем понял, что именно, но это заставило его крепче обнять жену, и поцелуй затянулся. Их губы разжались, языки встретились, Кэролайн обняла Джека за шею, он притянул ее к себе, и их тела прижались друг к другу с такой силой, будто возжелали слиться воедино. Когда они наконец оторвались друг от друга, первым закончился поцелуй — их губы нежно расстались, и они медленно отстранились друг от друга.

— Когда вечеринка закончится, надо будет всерьез заняться любовью, — сказал Джек.

— Можно, — кивнула Кэролайн. — Если эта вечеринка когда-нибудь закончится.

А потом настало время готовиться. Колье осталось на шее у Кэролайн, но она сняла ботинки, джинсы и рабочую рубашку. Прошло, казалось, всего несколько мгновений, и она обрела великолепие и простоту, облачившись в короткое черное платье от Кризиа, а Джек тоже выглядел идеальным хозяином ресторана в костюме-тройке от Армани.

Кэролайн завязала его черный шелковый галстук изящным узлом, что никогда не удавалось самому Джеку. Он отступил назад, секунду полюбовался собой в зеркале, обернулся, еще раз поцеловал Кэролайн — на этот раз легко и быстро.