Руины - Скотт Б. Смит

После долгих прощаний, рукопожатий и обниманий Джеф и Эрик начали осторожно отматывать веревку и Пабло медленно начал опускаться в темноту шахты, полную неизвестности и одновременно надежды.

Несмотря на все опасения Эмми, хрупкая и ненадежная на первый взгляд лебедка справлялась со своей задачей. Видя это, Эмми почувствовала прилив бодрости и оптимизма. Она уже была почти уверена в том, что странный звук, доносящийся из глубины ямы, был звонком телефона. И вот теперь она ждала, когда же Пабло поднимется из шахты, держа его в руках. Эмми уже начала представлять, как они позвонят в полицию, в американское посольство, родителям. Хотя звук, который так воодушевил всех, уже прекратился и больше его не было слышно, это не имело значения. Ведь то, что издавало этот звук, было там, и это было самое главное. Эмми хотела верить в это и пообещала себе не предавать единственную надежду на спасение. Она стояла у края шахты, не сводя глаз с таинственной темноты. Справа от Эмми была Стейси, Матиас же находился на противоположной стороне ямы и внимательно наблюдал, как Пабло шаг за шагом спускается под землю. Масляная лампа освещала стены шахты. Потом цвет земли изменился и стал темно-коричневым, а затем и песочно-желтым. Вот уже Пабло опустился на десять футов, пятнадцать, двадцать, двадцать пять, а дна все не было видно. Пабло периодически поднимал голову и улыбался ребятам. Эмми и Стейси махали ему руками, пытаясь ободрить и поддержать. А вот Матиас с каким-то странным напряжением смотрел на медленно разматывающуюся веревку.

— Стойте! — вскрикнул он. Его голос прозвучал внезапно, что ребята даже подпрыгнули от неожиданности. Джеф и Эрик перестали разматывать лебедку и замерли на месте. Оба они уже сильно устали, и капельки пота капали с их лиц. Эмми видела, как напрягались мышцы на шее у Джефа, она понимала, как тяжело им было держать веревку и спускать Пабло в шахту.

Матиас, казалось, сошел с ума.

— Поднимайте его! Поднимайте сейчас же! — кричал он.

Джеф и Эрик стояли в нерешительности.

— Почему? Что такое? — спросил Эрик, совершенно не понимая, что происходит.

— Стебли, — кричал Матиас, — веревка.

И тогда они увидели, в чем дело. Перед тем как спускать Пабло, Джеф оборвал с веревки растения, но не все, многие остались на самой катушке. И теперь, когда ребята разматывали веревку, катушка вращалась и повреждала стебли, а из них начал сочиться ядовитый сок, моментально разъедавший веревку.

Пабло что-то крикнул им на своем языке. Наверное, это был вопрос, ведь он не мог понять, почему остановился. Эмми заглянула в шахту и увидела грека, висящего в двадцати пяти футах под землей, с масляной лампой в руках, абсолютно беззащитного и не подозревавшего об опасности, нависшей над ним. Осознав весь ужас ситуации, девушка бросилась к веревке. Все вместе ребята изо всех сил тянули ее на себя, пытаясь вытащить Пабло до того, как коварное растение разъест трос. Они тянули грека наверх, делая все, что было в их силах, чтобы побыстрее поднять его, как вдруг ощутили сильный толчок, столь неожиданный, что все оказались на земле. Они замерли, еще не успев осознать, что произошло. В воздухе повисла тишина. Через несколько мгновений ее прервал глухой удар, послышавшийся из глубины шахты, за которым последовал звон разбитой масляной лампы. Ребята вскочили, подбежали к черной дыре и замерли над ней.

Темнота и тишина…

— Пабло? — позвал Эрик. Его голос пронесся эхом по бездонной шахте.

В следующий момент, из глубины шахты донесся полустон-полукрик грека. Этот вопль пронзил сердца ребят.

Услышав крик, Эрик понял, что его охватывает паника. Пабло был там, на дне этой шахты, в темноте. Ему, наверное, было очень больно. А Эрик не знал, как помочь ему. Они обязаны что-то предпринять, как можно скорее. Но что? Все были слишком напуганы и напоминали беспомощных детей. Стейси стояла с широко открытыми глазами и смотрела в одну точку. Эмми лежала на животе около шахты и кричала в темноту:

— Пабло! Пабло! — Ее крик был пронзительным, но, даже несмотря на это, он тонул в бесконечных душераздирающих воплях, доносящихся из темноты.

Матиас побежал к оранжевой палатке и скрылся в ней. Джеф в это время вытаскивал оборвавшуюся веревку из шахты. Он отрывал ее от катушки и аккуратно складывал на землю, тщательно проверяя прочность по всей длине, пытаясь найти места, где сок злополучного растения мог разъесть ее. Это был довольно медленный процесс, и Джеф методично проверял сантиметр за сантиметром, будто никакой спешки не было и он не слышал криков Пабло. Эрик стоял рядом, готовый помочь в любую секунду. Он был в каком-то странном состоянии: пульс отбивал бешеный ритм, в голове — ни одной мысли, а лишь ужасные нескончаемые вопли, доносящиеся из шахты.

— Поищите нож, — сказал Джеф.

Эрик в недоумении уставился на него:

— Нож?

Это слово показалось ему совсем бессмысленным и непонятным, как будто из другого, незнакомого ему языка. Сделав над собой усилие, он понял, что сказал Джеф, но тут же возник другой вопрос:

— Где же его тут найти?

— Посмотри в палатках, — сказал Джеф. Он даже не смотрел на ребят, его взгляд был словно прикован к веревке.

Эрик подошел к синей палатке, открыл молнию и шагнул вперед. Внутри пахло плесенью; было жарко и влажно. Синий нейлон, пропуская через себя солнечный свет, приглушал его, поэтому создавалось впечатление, что смотришь на все как бы сквозь дымку. В палатке лежали четыре спальных мешка, три из которых были распакованы и расстелены, как будто их владельцы только что спали в них. «А теперь они мертвы», — подумал Эрик и постарался как можно скорее отбросить эти мрачные мысли. Еще в палатке был транзисторный радиоприемник. Эрик чуть было не поддался порыву включить его. Ведь так соблазнительно было бы найти какую-нибудь радиостанцию, чтобы музыка хоть немного заглушила стоны Пабло.

Невдалеке от радио лежало два рюкзака, зеленый и черный. Эрик присел возле зеленого, открыл и начал копаться в его содержимом. Он чувствовал себя вором. Это ощущение, казалось, осталось у него из прошлой, далекой жизни, где считалось непристойным лазить по чужим вещам. «Их владельцы мертвы», — снова подумал Эрик. Так он хотел приободрить себя, оправдать свои действия, но получилось еще хуже — у него появилось ощущение, что он оскверняет память мертвых, копаясь в их вещах.

Зеленый рюкзак, судя по всему, принадлежал мужчине, а черный — женщине. Одежда людей еще сохранила их ароматы. Мужская футболка пахла сигаретами, а женская — духами. Эрик думал о том, что, видимо, это духи той женщины, с которой познакомился брат Матиаса и за которой он пошел в эту роковую экспедицию. Возможно, именно из-за обладательницы этих духов все они теперь были в таком ужасающем положении.

Многие предметы в палатке были обвиты коварным растением, его тонкими стеблями с красноватыми, почти розовыми цветами. Этим растениям почему-то больше приглянулась женская сумка, нежели мужская. Сплошной зеленью была обвита ее хлопковая блузка, носки, запачканные джинсы. В мужской сумке Эрик нашел серую с голубыми полосками на рукавах ветровку. У него была точно такая же, и сейчас она, наверное, лежала в безопасности в шкафу дома у родителей и ждала его возвращения.