Сборщик клубники - Моника Фет

— Чудо техники, — восхитился он, беря у Мерли первую чашку и ставя ее на стол передо мной. Сам он сел на стул слева от меня.

Мерли не только говорила, но и двигалась по-другому. Она суетилась и дергалась, так что кофе у нее выплеснулся через край. Схватив губку, чтобы вытереть лужу, она выронила ее из рук на пол. Наш гость не мог этого не заметить, однако, я полагаю, отнес на счет шока.

Не тратя времени на светские разговоры, спросил:

— Как вы тут справляетесь?

Мерли лишь дернула плечом, а я промолчала — за неимением слов, могущих описать наше состояние.

— Представляю, каково вам сейчас, — продолжил он.

— А вам приходилось терять друзей? — Мерли взглянула на него в упор.

Я хорошо знала этот провокационный прием, предвещающий скандал.

— Нет, — он без смущения встретил ее взгляд, — но мне часто приходится встречать людей в вашем положении.

Мерли дрожащей рукой поднесла чашку к губам.

— У меня к вам несколько вопросов. А еще я хотел бы осмотреть комнату Каро, — объявил комиссар.

Опять? Его подчиненные уже там побывали и перевернули все вверх дном — отодвигали мебель, заглянули в каждую книгу. Он лично рассматривал фотоальбом Каро.

С фотографий смотрела живая и знакомая Каро. Как будто дверь сейчас откроется, она войдет и крикнет: «Угадайте, кого я сейчас встретила!»

— Вы знаете, где ее комнате, — сказал я. Ни мне, ни Мерли не улыбалось идти туда с ним.

— Наглость, — пробормотала Мерли, когда он вышел. — Они даже дневник ее забрали. Разве у них есть на это право?

— Понятия не имею. Но если это поможет… Ты ведь хочешь, чтобы его поймали, не так ли?

— Я бы пристрелила его собственными руками! — исступленно прошипела Мерли.

— Предоставьте это нам.

Мы не заметили, как комиссар вернулся. Он сел за стол.

— Значит, вы планируете пристрелить убийцу Каро? — спросила Мерли, не оставлявшая попыток поскандалить.

— Нет. Но будьте уверены, он получит по заслугам.

— Как же! Пятнадцать лет в уютной камере, с книгами, телевизором, медицинским обслуживанием и всем, что его душа пожелает? Или, может быть, три года лечения в психушке на том основании, что он сумасшедший и не отвечает за свои действия?

— В тюрьме совсем не так сладко, как вы говорите, — возразил комиссар, — некоторым хватает одного вида закрытой двери и зарешеченных окон, чтобы повредиться в уме.

— А когда выйдет, он станет писать мемуары, так, что ли? Может, его даже будут приглашать на телевидение в ток-шоу? — Мерли вскочила, с грохотом отодвигая стул. — Сказала бы я вам, что делать с вашим наказанием! — И с этими словами она вылетела из кухни.

Я растерялась, не зная, что же мне делать: бежать за ней или остаться?

— Ей нужно время, — заметил комиссар.

— Обычно она не такая, — стала я оправдывать Мерли, — она против смертной казни, она ненавидит насилие. Не знаю, что на нее нашло. — Сказав так, я поймала себя на лжи. Нет же, Мерли не чуралась насилия, если это было насилие во имя благой цели. Например, когда требовалось освободить лабораторных животных. Я была уверена, что они с друзьями без лишней щепетильности расправились бы с кем угодно. Но сказать это полицейскому я, конечно, не могла. — Буду рада ответить на ваши вопросы. А если вам понадобится Мерли, так я ее приведу.

На том мы и порешили. Его интересовало буквально все. Как Каро относилась к своей семье? Кто были ее друзья в школе? Подрабатывала ли она в свободное время? Был ли у нее постоянный бойфренд? Не замечали ли мы каких-нибудь странностей в ее поведении последнее время?

— Она чувствовала себя несчастной, — сказала я, — хотя недавно влюбилась. Там были проблемы.

И я рассказала ему об экстравагантном приятеле Каро. О том, как она боялась, что он гей, как, не зная его имени, она придумывала ему все время разные имена и что он просил ее подождать.

— Подождать? Чего?

— Ну… он… он не трогал ее, — промычала я, смущаясь необходимости рассказывать о таких вещах незнакомому человеку.

— А, понятно, — отвел глаза комиссар. — Когда они познакомились — Каро и ее приятель?

— Точно не знаю. Несколько недель, наверное. Даже не знаю, молод ли он. — На самом деле я горько сожалела, что не расспросила Каро о нем подробнее.

— И как часто они встречались?

Я пожала плечами.

— Раньше она никогда так не скрытничала. Мы с Мерли ни разу его не видели.

— То есть он никогда сюда не приходил?

— Нет, он провел здесь одну ночь, но на глаза нам не попался. А еще он запрещал ей рассказывать нам о нем.

— Но почему?

— Каро говорила, что он хочет сначала убедиться в том, что они любят друг друга.

Комиссар задумался. Поблизости завыла сирена — мимо промчалась полицейская машина либо «скорая помощь». Поздно. Никто уже не поможет Каро.

— У нее всегда были такие трудности?

— Ей никто не нравился, и потому она быстро бросала своих парней. Все искала настоящую любовь. И ей казалось, с новым бойфрендом она наконец нашла, что искала.

— Значит, он не нашел?

— Да, — кивнула я. — Она говорила, что ему, мол, тяжко приходилось в жизни и потому он такой робкий и осторожный.

— Где можно найти этого человека?

Хороший вопрос. Ах, если бы только знать!

— Понятия не имею, — ответила я, — о чем весьма сожалею.

Вопросы комиссара на этом не закончились. Далее он спрашивал, когда я в последний раз видела Каро, когда Мерли видела ее в последний раз, звонили ли мы ее родным, были ли необычные телефонные звонки в последние недели. А также не замечали ли мы чего-нибудь странного у нашего дома. Я отвечала как могла, пока у меня не начали дрожать руки от утомления. Заметив это, он распрощался и ушел. Деревянные ступени заскрипели под его шагами.

Я постучала в дверь Мерли. Она лежала на кровати, обняв подушку, и слушала музыку.

— Он ушел? — спросила она голосом полным слез.

— Да, только что.

— Хорошо. Извини, что я бросила тебя одну, Ютта.

— Да ладно, все в порядке.

— Узнала что-нибудь новенькое?

Да, узнала. Примерное время смерти Каро — от полуночи до трех часов утра. И еще кое-что. Что похороны в понедельник. Все это я сообщила Мерли шепотом, не имея духу произнести в полный голос.

Мерли ткнулась лицом в подушку и расплакалась, а я легла рядом и обняла ее. Так мы и лежали некоторое время.

— Знаешь, что сказала мне Каро в последний раз, когда мы виделись? — спросила Мерли. — Она обозвала меня форменной дурой. — Мерли рассмеялась сквозь всхлипы. — Из-за Клаудио. Совсем не в духе Каро, верно?