Ночной молочник - Андрей Курков

Город Борисполь. Улица 9 Мая

Казалось, радости Вали не будет предела. Дима стоял у кухонного окна и с кривоватой ухмылкой наблюдал за своей женой, которая кружилась в домашнем сиреневом халате с серым котом на руках.

«Посмотрел бы я, как бы ты с ним кружилась, если б он не посидел недельку на диете в гараже!» – подумал Дима.

Похудевший и старательно измазанный гаражной грязью и пылью кот теперь уж точно ничем не отличался от покойного Мурика.

Валя просто остолбенела, когда муж внес его в «родной» дом. Ни слова вымолвить не могла. Стояла так минут пять, наверное. Потом слезы с глаз вытерла. Подошла. Взяла кота из мужниных рук, как младенца. И в ванную комнату понесла.

Кот после принудительного голодания утратил не только энергию, но и всякое желание сопротивляться. Он вел себя, как сорванный со старого пальто воротник. Дима высыпал в угол гаража полный совок мусора, сметенного обрезком веника. Вываливал в этом мусоре кота старательно и долго. А кот даже не реагировал. Только оглядывался иногда на Диму, и взгляд его был тупым, как у беременной женщины. Это первое, что Диме в голову пришло, когда он кошачьи глаза увидел.

Но теперь, после того как Валя его помыла и расчесала, кот, несмотря на очевидную худобу, приобрел вид ухоженного домашнего животного. И глаза у него теперь были не глупые, а хитрые. И смотрел он ими вниз, на покрашенный деревянный пол, разыскивая, по-видимому, свою миску, наполненную «Кити-кэтом» или чем-то в этом роде.

Ждать ему пришлось не долго.

– Вот, Мурик, ложись на свое любимое место! – проговорила Валя, опуская его возле батареи под окном. – Сейчас мы тебе покушать дадим!

Диме надоело наблюдать комедию, в главных ролях которой играли его жена и кот-аферист. И это притом, что ощущал он все-таки негромкую гордость в душе. Гордость за свою выдумку, ставшую реальностью. Хотя ничего тут особенного не было. Просто надоел ему этот смехотворный траур по коту. Траур, который больше всего ощущался именно на кухне.

Он зашел в комнату, включил телевизор.

Валя тут же заглянула, словно с проверкой. Доложила, что котик ест с аппетитом.

Через полчаса она вдруг предложила мужу в кафе сходить.

Дима удивился.

– Ну это, возвращение мурика отметим, – мягко произнесла она. – Мы же с тобой давно никуда не ходили!

С этим Дима не мог не согласиться. Действительно, никуда они не ходили с Валей. «Надо все-таки детей завести, – подумал он. – Будут дети – появятся крестные. Будет к кому в гости ходить! А то вся родня так надоела!»

Вышли они из дома и тут же неприятное знакомое рычание услышали. У забора с их стороны стоял соседский бультерьер Кинг и злобно скалил свои блестящие острые зубы.

Дверь соседского дома была открыта, и на пороге с сигаретой в руке стоял хозяин собаки, лысоватый, с пивным животиком мужик лет пятидесяти. По слухам, раньше он работал мясником на рынке, но оттуда его погнали за воровство.

– Эй, заберите свою собаку! – крикнул Дима.

– Кинг, сюда! Сюда иди! – хрипловатым голосом приказал собаке сосед.

Бультерьер лениво вернулся через дырку в заборе на свою территорию. Дима смотрел на эту дырку в заборе и наливался злостью. Он ее уже раз пять забивал досками. Сама собака не могла бы эти доски отбить, а значит, это ее хозяин всякий раз пробивал в заборе дыру, чтоб его бультерьер ходил гадить на соседский двор.

«Отравить бы его, падлюку!» – подумал Дима.

Когда дошли они с Валей до ближнего вагончика-кафе, злость в Диме поутихла. Взяли они по тарелке пельменей и сто грамм водки на двоих. Ели и друг на друга смотрели. И никакого разговора им не надо было. В вагончике под потолком телевизор какой-то сериал показывал. Голоса героев были невнятными. Иногда проявлялся вдруг какой-нибудь музыкальный мотив, размытый и эмоционально не конкретный. Этот звук, а точнее, шум жизни, вполне соответствовал атмосфере их ужина.

Валя сама стопочки из графинчика водкой наполнила. Сама и тост сказала: «За возвращение Мурика!»

Выпили. А пельмени-то уже и кончились. Заказали еще по порции.

– Раньше порции больше были, – с сожалением в голосе произнесла Валя. – Раньше в порции было 14 пельменей или 7 вареников, – и она вздохнула тяжело, будто бы только что проводила свою молодость.

– Та-а! – махнул рукой Дима, внезапно пожелавший успокоить жену. – Мы можем себе и сами дома пельменей наварить. Сколько хочешь!

– А Мурик тоже пельмени любит! – вспомнила Валя. – Я возьму ему отсюда парочку.

Возвращались они медленно и под руку. Шел косой снежок. Мимо проходили люди, но все по одному, словно и не было во всем Борисполе в этот момент на улицах ни одной семейной пары, идущей под ручку.

Открывая дверь, Дима увидел записку.

«Придешь, срочно перезвони мне на моб. Боря».

В коридоре их встретил новый Мурик. Сразу стал о ноги хозяйки тереться.