Закон улитки - Андрей Курков

За окнами джипа пронеслась улица Красноармейская. На площади Толстого пришлось простоять несколько минут в пробке. Потом снова без остановок. Пятнадцать минут, и вот уже съезжает джип «мерседес» с дороги, поворачивает сначала направо, потом налево.

Справа «проезжает» мимо одноэтажный мусорник, за которым на пустыре одинокой и жалкой копией Эйфелевой башни стоит голубятня, возле которой меньше года назад по снегу они с Соней и Сергеем прогуливали пингвина Мишу. Тут же где-то бегали бездомные и беззлобные собаки.

Странная оторопь взяла Виктора, и показалось ему, что его в особом скафандре, в какой-то бронированной подводной лодке опустили на мгновение в прошлое. И стоит ему испугаться чего-то – дернет он невидимый шланг, идущий вверх, в реальность, и сразу вытянут его, снимут скафандр и дадут отдышаться, чтобы подумал он и решил окончательно, хочет ли он действительно спускаться в прошлое.

Машина остановилась около подъезда Виктора, и он, посмотрев внимательно Паше в лицо, понял, что Паша уже приезжал сюда и адрес знает.

– Я около трансформаторной будки буду ждать, – сказал Паша.

Виктор молча выбрался из джипа.

Перед своими дверьми помедлил. В руке держал два ключа, но взгляд его упирался в кнопку звонка. Если позвонить – все равно дверь откроют. Соня или Нина. Но тогда он сразу ставит себя в положение гостя. Его впустили, ему открыли дверь. А ведь он хозяин. Просто его, Виктора, долго не было.

Набравшись решимости, Виктор открыл ключами замки, но перед тем, как распахнуть дверь, все-таки позвонил. Потом зашел в коридор. Сразу увидел там, на полу, блюдечко с молоком. Это для кошки, которая царапается.

Скрипнула дверь в комнату, и из проема выглянула Соня, одетая в джинсовый сарафанчик с вышитым букетом роз. Прошлась по Виктору взглядом снизу вверх и остановилась на его лице.

– Привет! – проговорил Виктор негромко.

– Привет! – ответила Соня.

– Ты одна?

Она отрицательно мотнула головой.

Виктор вздохнул. Разулся. Зашел в комнату и тут же застыл на месте. Комната его не принимала, она была совершенно чужой – розовые обои, зеленые гобеленовые накидки на креслах и диване, на столе – розовая скатерть с кружевной каймой.

Виктор осмотрелся внимательнее в поисках узнаваемых вещей. Подошел к столу. Сдернул скатерть, и полированное дерево столешницы словно улыбнулось ему.

– Тебе что, ремонт не нравится? – спросила Соня, стоявшая у дверей.

– Не нравится, – признался Виктор.

Соня открыла дверь в спальню и крикнула туда:

– Нина, а дядь Вите ремонт не нравится!

Виктор зашел в спальню и увидел Нину. Она сидела на двойной кровати, которой тоже раньше не было. Сидела в домашнем махровом халате. Сидела и смотрела в пол заплаканными глазами.

– Ну здравствуй, – выдохнул Виктор, ощущая в груди странное волнение.

Нина подняла на него глаза. Кивнула в ответ, прикусив губу.

– Ну чего вы как две кошки! – проговорила вдруг Соня.

– Сонечка, выйди! – попросил Виктор. – Найди кошку и поиграй с ней.

– А она на улицу пошла!

– Тогда просто выйди!

Соня вышла в гостиную, но дверь за собой не закрыла. Виктор прикрыл дверь. И теперь стоял и смотрел на молчавшую Нину.

– Ну как дела? – наконец нарушил он тишину.

– Как дела? – переспросила она со слезами в голосе. – Как дела? Все, что я нажила, все мое счастье вот так за полчаса разрушить… втоптать в грязь…

– Какое счастье? – искренне удивился Виктор. – За какие полчаса?..

– Не притворяйся! Это же ты все организовал! Я знаю! Меня предупреждали, а я, дура, не верила!..

Виктор вдруг обратил внимание на то, что Нина пополнела, и поясок, которым был подвязан махровый халат, только подчеркивал это. Спорить или говорить с ней больше никакого желания не было. Взгляд Виктора стал мрачным и холодным. Нина это тут же заметила и замолчала.

– Нет, извини… это у меня сорвалось… я просто испугалась, когда вчера пришли… Я согласна, я же вчера сказала. Я ни на что не претендую… Мне ничего здесь не нужно!

– Хорошо, – проговорил Виктор. – Сделай чай, пожалуйста!

Нина вышла. Виктор подошел к окну и посмотрел на тот же самый пустырь с голубятней и мусорником. Слева виднелся краешек низенького забора детского садика, забора, под которым он в раннем детстве похоронил своего первого умершего хомяка. В комнате было прохладно. До начала отопительного сезона еще целый месяц, да и когда начнут топить, тепло до пятого этажа добираться будет с трудом.

Скрипнула дверь. Виктор обернулся.

– Теть Нина сказала, что чай готов.

На кухне, слава Богу, все осталось, как было. Или, по крайней мере, почти все. Только на подоконнике чего-то недоставало. Чего-то очень важного.

– А где Сергей? – спросил Виктор.

Нина посмотрела на него удивленно.

– Какой Сергей?

Виктор показал глазами на то место, где вплоть до его бегства стояла урна с прахом Сергея Фишбейна-Степаненко.

– На балконе, она тут мешала…

– Принеси и поставь на место.

Нина сходила на балкон и принесла урну. Поставила ее на подоконник ближе к плите. Вытерла с нее пыль и грязь губкой для мытья посуды. Присела на табуретку, на которой раньше всегда стояла Мишина миска.

– Осмотри внимательно все вещи, – заговорил Виктор. – И сложи все, что оставил или забыл твой Коля, в кулек или сумку. Если найдешь что-то запакованное – не разворачивай и не смотри. Это может быть опасно…

– О Господи! – вырвалось шепотом у Нины. – Я ж не знала…

– Ты поняла? – спросил Виктор.

Нина кивнула.

– А ты ей поможешь, хорошо? – Виктор повернулся к Соне, сидевшей сбоку между ним и Ниной.

– Хорошо, – пообещала Соня.

– Деньги остались? – спросил Виктор после паузы.

– Мало, – Нина занервничала. – Я же ремонт сделала, кое-что из мебели купила… дачу…

– Какую дачу?

– На Осокорках, на берегу Днепра… Тебе понравится…

Виктор молча поднялся из-за стола. Задел ногой что-то стеклянное. Заглянул под стол – там в три шеренги стояли пустые бутылки из-под шампанского и водки.