Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Это то, что нашлось у меня в запасе, а я много лет не видел тебя — со времени встречи в Малаге в начале семидесятых, кажется. Я не мог достаточно хорошо подогнать под тебя одежду, и рад, что не попытался — ты выглядишь не так, как я тебя помнил, Рамирес.

— А ты не намного больше, чем я тебя помню, — ответил киллер. — Чуть толще в районе живота, пожалуй, но мы все еще одного роста, примерно одинаковой фигуры.

— И что? Что это значит?

— Сейчас поймешь… Многое ли изменилось здесь с тех пор, как мы были здесь вместе?

— Изменяется постоянно. Сначала прибывают фотографии, а на следующий день строительные отряды. На Прадо здесь, в «Мадриде», теперь стоят новые магазины, новые знаки, даже несколько новых канализационных люков в соответствии с изменениями в городе. А также видоизменены «Лиссабон» и пирс вдоль «Залива» и «реки Тежу». Мы ничто, если не соответствуем действительности. Кандидаты, заканчивающие обучение, чувствуют себя буквально как дома, куда бы их ни отправили. Иногда я действительно думаю, что это все излишества, но потом вспоминаю мое первое задание на военно-морской базе в Барселоне и понимаю, как спокоен я был там. Я сразу приступил к работе, потому что психологической адаптации уже не требовалось; значительных сюрпризов не оказалось.

— Ты говоришь о внешности, — перебил Карлос.

— Конечно, о чем еще?

— Более постоянные строения, которые не столь очевидны, не на виду.

— Такие как?

— Товарные, топливные склады, пожарные станции — все, что не является частью макетов. Они там же, где и были?

— Да. По крайней мере основные товарные и топливные склады с их подземными емкостями — точно. Большинство по-прежнему на западе района «Сан-Рока», через «Гибралтар».

— А что с переходом из одного комплекса в другой?

— Вот это действительно изменилось. — Энрике достал небольшой плоский предмет из кармана кителя. — Каждая граница оборудована компьютеризированным регистрационным терминалом, который откроет проход, когда ты вставишь вот это.

— И никакие вопросы не задаются?

— Только Главным штабом Новгорода, если они возникают.

— Не понял.

— Если хоть одна такая штучка утеряна или украдена, об этом тут же сообщают, и внутренние коды сбрасываются.

— Понял.

— А я — нет! К чему эти вопросы? Опять-таки, зачем ты здесь? Что это за урок, что за послание?

— Район «Сан-Рока»?.. — пробормотал Карлос, будто вспоминая. — Это около трех или четырех километров на юг от тоннеля, верно? Маленькая прибрежная деревня, нет?

— «Гибралтар», да.

— А следующий комплекс — «Франция», конечно, потом «Англия» и наконец самый большой, «Соединенные Штаты». Да, все понятно; я все вспомнил. — Шакал отвернулся, неловко сунув руку под брюки.

— А мне по-прежнему ничего не ясно, — сказал Энрике угрожающим тоном. — А должно быть. Ответь мне, Рамирес. Зачем ты здесь?

— Как смеешь ты меня так спрашивать? — продолжил Карлос, стоя спиной к сообщнику. — Как смеете вы все спрашивать парижского монсеньера.

— Послушай меня, ссаный священник. Ответь мне, или я выйду отсюда — и в течение нескольких минут ты — мертвый парижский монсеньер!

— Очень хорошо, Энрике, — ответил Ильич Рамирес Санчес, обращаясь к панельной стене. — Мое послание будет триумфально ясным и потрясет самые основы Кремля. Карлос Шакал не только убил слабого выскочку Джейсона Борна на советской земле, — он оставил напоминание всей России, что Комитет совершил колоссальную ошибку, не воспользовавшись моими выдающимися талантами.

— Да ну, — сказал Энрике, тихо смеясь, будто подтрунивая совсем не экстраординарного человека. — Снова мелодрама, Рамирес? И как же ты передашь это напоминание, это послание , это величайшее твое утверждение?

— Очень просто, — ответил Шакал, обернувшись с пистолетом с глушителем в руке. — Нам придется поменяться местами.

– Что?

— Я сожгу Новгород.

И он выстрелил в верхнюю часть горла Энрике. Его задачей было, чтобы на его китель попало как можно меньше крови.

* * *

Одетый в полевую форму с погонами армейского майора, Борн ничем не отличался от военных, патрулировавших ночью американский комплекс из сектора в сектор. Их было немного, человек тридцать, обходивших всю территорию, занимавшую, по словам Бенджамина, восемь квадратных миль. В «городских» районах они были в основном пешими, парами; в «сельской» местности — на военных машинах. Молодой тренер реквизировал для них двоих джип.

Из комиссарского номера в «американском» штабе они попали на военный склад к западу от реки, где документы Бенджамина обеспечили им доступ и джип. Внутри охранники с удивлением наблюдали за тем, как молчаливый Борн был экипирован полевой формой с карабиновым штыком, стандартным автоматом 45-го калибра и пятью боевыми обоймами. Последние были получены только после авторизационного звонка к неидентифицированному подчиненному Крупкина в Главный штаб. Снова оказавшись снаружи, Джейсон пожаловался:

— А как же осветительные ракеты, которые я просил, и хотя бы три-четыре гранаты? Ты сказал, что добудешь мне все, что потребуется, а не половину.

— Тоже будут, — ответил Бенджамин, отъезжая от склада. — Ракеты хранятся возле средств автотранспорта, а гранаты не входят в обычную комплектацию. Они хранятся в стальных ящиках у тоннеля — у каждого тоннеля — под грифом «Для экстренных ситуаций». — Молодой тренер взглянул на Борна, заметив искорку юмора на его лице. — На случай вторжения НАТО, скорее всего.

— Это глупо. Мы бы напали с неба.

— Ты забыл о военно-воздушной базе в девяноста секундах лету отсюда.

— Поспеши, мне нужны гранаты. У нас могут возникнуть проблемы с их получением?

— Нет, если Крупкин держит марку.

Получив осветительные ракеты, им оставалось только заехать в тоннель за гранатами. Там им были выданы четыре стандартные армейские гранаты, в чем Бенджамин расписался.

— Куда теперь? — спросил он, когда солдат в американской военной форме вернулся в бетонную будку.

— Они немного не такие, как те, что делают в Штатах, — сказал Джейсон, осторожно одну за другой раскладывая гранаты по карманам.

— Однако они и не учебные. Это не военный комплекс, а больше гражданский. Здесь их используют в основном не для обучения. Куда теперь?

— Свяжись сначала со штабом. Спроси, есть ли какие-нибудь еще происшествия на пограничных постах.

— У меня запищал бы бипер.

— Я не доверяю биперам, я люблю слова, — настоял Джейсон. — Возьми радио.

Бенджамин подчинился, переключившись на русский язык и используя коды, доступные только управляющему персоналу. Из динамика прозвучал краткий ответ; молодой тренер вернул микрофон на место и повернулся к Борну: