Абсолютная власть - Дэвид Бальдаччи

У успешного президента должен быть хорошо подвешен язык, а Алан Ричмонд числом точных ударов мог поспорить с Тедом Уильямсом^[8].

– Думаю, мне нужно показаться врачу.

Президент пребывал не в лучшем настроении, впрочем, как и Рассел.

– Алан, и как ты объяснишь ножевое ранение журналистам?

– Черт возьми, а куда же делась врачебная тайна?

Рассел только закатила глаза. Воистину он порой бывает просто непроходимо туп.

– Алан, ты подобен компании из списка «Форчун-пятьсот»^[9] – любая информация о тебе тотчас же становится общественным достоянием.

– Ну не вся…

– Это мы еще посмотрим, хорошо? Дело далеко не закончено, Алан.

С прошлой ночи Рассел уже выкурила три пачки сигарет и выпила два кофейника крепкого кофе. В любой момент ее карьера, весь их мир могли обрушиться. Стук полицейских в дверь… Рассел приходилось прилагать все силы, чтобы с криком не выбежать из комнаты. Тошнота постоянно волнами накатывалась на нее. Стиснув зубы, она вцепилась в подлокотники кресла. В сознании прочно засел образ полной катастрофы.

Президент пробежал взглядом текст, что-то запомнив, в остальном полагаясь на импровизацию; память у него была феноменальная, и он в полной мере использовал это качество.

– Вот почему ты у меня есть, Глория, ведь так? Чтобы все было хорошо.

Алан посмотрел на нее.

У Рассел мелькнула мысль, что он все знает. Знает, что она с ним сделала. Глория напряглась, но тотчас же расслабилась. Он ничего не знает, это просто невозможно. Она вспомнила пьяные разглагольствования президента: о, как способна изменить человека всего одна бутылка виски!

– Разумеется, Алан, однако необходимо принять кое-какие решения. Нужно выработать различные стратегии, которые будут зависеть от того, с чем мы столкнемся.

– Я не могу отменить намеченные дела. К тому же этот тип все равно ничего не сможет предпринять.

– Нельзя на это рассчитывать. – Рассел покачала головой.

– Сама подумай! Чтобы объяснить свое присутствие там, ему придется признаться в краже со взломом. Ты можешь себе представить, чтобы он заявился с этим на какой-либо новостной канал? Да его тотчас же отправят в психушку. – Президент покачал головой. – Я в полной безопасности. Этот тип не посмеет и пальцем меня тронуть, Глория. Тут не может быть никаких вопросов.

По дороге обратно в Вашингтон они выработали стратегию действий. Их позиция будет простой: категорическое отрицание. Если дело дойдет до того, пусть за них всю работу выполнит абсурдность обвинений. А история эта действительно абсурдная, несмотря на то, что она абсолютно правдивая. Белый дом сочувствует бедному неуравновешенному преступнику с буйной фантазией и его опозоренным родственникам.

Конечно, существовала и другая возможность, но Рассел решила пока не доводить это до президента. Больше того, она пришла к выводу, что это наиболее вероятный сценарий. И тогда ей придется действовать.

– Случалось и не такое. – Она выразительно посмотрела на президента.

– Там ведь навели полный порядок, правильно? Не оставили ничего, кроме нее? – В его голосе прозвучала тень тревоги.

– Верно.

Рассел облизнула губы. Президент не знает, что нож для бумаги с его отпечатками пальцев и кровью теперь в руках у этого преступника-свидетеля.

Встав, она принялась расхаживать взад и вперед.

– Конечно, я не могу утверждать про определенные свидетельства сексуальной близости. Но это в любом случае не смогут привязать к тебе.

– Господи, да я даже не помню, было ли между нами хоть что-то! Мне кажется, было…

Услышав это замечание, Рассел не сдержала улыбку.

Обернувшись, президент посмотрел на нее.

– Что насчет Бёртона и Коллина?

– А что насчет них?

– Ты с ними говорила? – Смысл его слов не вызывал сомнения.

– Алан, им есть что терять – не меньше, чем тебе, разве не так?

– Чем нам, Глория, чем нам. – Он поправил перед зеркалом галстук. – Есть какие-нибудь указания на то, кто был этот любопытный зритель?

– Пока что нет; ребята пробивают номера его машины.

– Как ты думаешь, когда ее хватятся?

– Если погода будет стоять такая же теплая, думаю, скоро.

– Очень смешно, Глория.

– Кристи хватятся. Начнут выяснять, где она, свяжутся с ее мужем, заглянут к ней домой. На следующий день, может быть, через два дня, максимум через три.

– И полиция займется расследованием.

– Тут мы ничего не можем поделать.

– Но ты будешь держать руку на пульсе, ведь так?

Президент озабоченно наморщил лоб, быстро перебирая различные сценарии. Трахнул ли он Кристи Салливан? Хотелось надеяться, что трахнул. Тогда в той ночи будет, по крайней мере, хоть что-то хорошее.

– Насколько это будет возможно, не вызывая особых подозрений.

– Тут как раз все просто. Ты сможешь использовать то, что Уолтер Салливан – мой близкий друг и политический соратник. И для меня совершенно естественна личная заинтересованность в ходе расследования. Тщательно все продумай, Глория, ведь именно за это я плачу тебе деньги.

«И ты спал с его женой, – подумала Рассел. – Хорош друг, нечего сказать!»

– Это обоснование уже приходило мне в голову, Алан.

Закурив сигарету, Глория медленно выпустила дым. Ей стало лучше. В этом деле она должна постоянно быть впереди президента. Всего на один маленький шажок, и тогда все будет в порядке. Добиться этого будет нелегко; Алан Ричмонд проницателен, но он также очень самонадеян. Как правило, самонадеянные люди переоценивают свои способности и недооценивают всех остальных.

– И никто не знал, что она встречалась с тобой?

– Полагаю, мы можем рассчитывать на то, что Кристи держала язык за зубами. Голова у нее была пустая, все ее достоинства находились чуточку пониже, но даже их ей хватало, чтобы разбираться в экономике. – Президент подмигнул главе своей администрации. – Она потеряла бы где-то восемьсот миллионов долларов, если б ее муж узнал, что она трахается на стороне, пусть даже с президентом.

Увидев двухстороннее зеркало и кресло, Рассел догадалась о необычных предпочтениях Уолтера Салливана по части зрелищ; но опять же, если взять связь, о которой он ничего не знал, за которой он не наблюдал, как знать, какой была бы его реакция? Слава богу, это не сам Салливан сидел там в темноте.