Бездна - Фрэнсис Пол Вилсон

Джек постепенно распалялся, слушая Шаффера. Наконец, повернулся к нему на сиденье:

— И вы только теперь мне об этом рассказываете? — Фактически не крикнул, но однозначно дал понять, что кипятком писает.

— А что? В чем проблема?

— Не надо мозги пудрить! Вы же знаете, никто связываться не станет, как только узнает, что ваша сестра мазохистка.

— Нет...

— Вот что я вам скажу. — Он нащупал ручку дверцы. — Прихватите дубинку, подкараульте его в переулке или на автомобильной стоянке. Справитесь своими силами.

— Постойте! Пожалуйста! Разве я об этом не думал? Уже грозил при свидетелях. Если с ним что случится, меня первого заподозрят. Не могу пойти на преступление, когда у меня своя семья, дело... Детям надо что-то оставить... Расправлюсь с Гасом — попаду в тюрьму. Он меня всего лишит. Жена с детьми окажутся в каком-нибудь приюте, а он переедет в мой дом. Система правосудия!

Джек ждал окончания долгой паузы. Вот она, знакомая «уловка-22»[14], которая не позволяет ему выйти из дела.

— Я думал, — заговорил, наконец, Шаффер, — привезу вас сюда, увидите, какой он здоровяк рядом с маленькой слабенькой Сейл...

— И что? Зальюсь слезами? Забудьте. Даже если хорошенько припугнуть мерзавца, ничего не изменится. По-моему, у вашей сестры проблем нисколько не меньше, чем у него самого.

— Правда. Я с парой докторов разговаривал. Говорят, какая-то взаимозависимость. Ничего не пойму. — Он покосился на Джека: — Поможете?

— Не вижу способа. Во-первых, семейное дело всегда трудно улаживать, а в данной ситуации особенно. Мои методы тут не помогут.

— Понимаю... знаю, обоим надо в психушку, Сейл в любом случае. Не скажу насчет Гаса. По-моему, его уже не вылечишь. Думаю, ему нравится избивать ее. Слишком нравится... Не отступится, несмотря ни на что. Тем не менее, хочу попытаться его отучить.

— Вряд ли он пойдет к психиатру только потому, что вам или еще кому-то этого хочется.

— Конечно, не пойдет. Может, его в больницу забрать... — Шаффер поднял брови, предлагая Джеку закончить мысль.

— Вы действительно думаете, что, если вашего зятя временно уложить на больничную койку, самого сделать жертвой насилия, он возьмется за ум и начнет просить помощи?

— Стоит попробовать.

— Нет, не стоит. Экономьте деньги.

— Ну, если не образумится, можно уговорить лечащего или другого врача, чтоб его образумили.

— Уверены, что это изменит дело?

— Не знаю. Я на все готов, кроме убийства.

— А вдруг не получится?

Глаза Шаффера как бы ослепли.

— Найду способ стереть его с картины. Навсегда. Даже если придется действовать собственными руками.

— Я думал, вы беспокоитесь о семье и о деле.

— Она моя сестра, черт возьми!

Джек вспомнил собственную сестру, врача-педиатра. Невозможно представить, чтоб ее кто-то бил. В семнадцать получила коричневый пояс по карате, с тех пор никто ее не обижает. Сама отбивает любые удары или звонит старшему брату, судье, с головкой окуная обидчика в бездонный горячий источник судебных разбирательств. Или одновременно то и другое. Но если бы у нее был другой характер и кто-нибудь постоянно ее избивал...

— Хорошо, — сказал он. — Посмотрим. Ничего не обещаю, подумаю, что можно сделать.

— Спасибо. Большое вам...

— За это заплатите половину — без возврата. Даже если я решу не браться за дело. Остальное по завершении.

Шаффер прищурился:

— Постойте секундочку. Давайте проясним. Хотите получить пять кусков без всяких обязательств?

— Мне, возможно, понадобится не одна неделя на сбор информации, необходимой для принятия самого решения.

— Что вам надо знать? Может...

— Мы тут с вами торги не ведем. Вы уже от меня скрыли проблему с взаимозависимостью, откуда мне знать, что еще чего-то не скрываете?

— Клянусь, ничего не скрываю!

— Условия такие. Соглашайтесь, отказывайтесь — дело ваше.

Секунду казалось, что Шаффер откажется. Потом он покачал головой:

— Предлагаете сделать ставку на крапленую карту — вслепую. А у вас все тузы.

— Метафоры перепутали, но понимаете правильно.

— Ох, пропади все пропадом, — вздохнул он, копаясь в нагрудном кармане, вытаскивая конверт. — Вот деньги. Берите.

Не скрывая колебаний, Джек сунул конверт под куртку.

— Когда приступите?

Он открыл дверцу, вылез из «ягуара».

— Завтра вечером.