Хищный аленький цветочек - Дарья Донцова

Ася рассмеялась. Мне тоже пришлось улыбнуться, хотя скабрезные истории никогда не вызывают у меня приступа веселья. Не люблю пошлые шутки и генитальный юмор.

Кондитер отперла дверь, мы быстро прошли по коридору, Юрий распахнул дверь спальни.

– Тебя взять за руку?

Я молча шагнула в комнату и учуяла запах хлорки. Две кровати. Тумбочки. Шкаф. Кресло. Женская голова и часть спины.

Глубоко вздохнув, я сделала пару шагов вперед, посмотрела на лицо сидевшей, потом осторожно потрогала ее подбородок рукой.

– Кукла!

– Офигенное впечатление, да? – обрадовался Вадим.

Я внимательно осмотрела марионетку, изучила одежду, обувь, обвела взглядом пол и чуть слышно извинилась.

– Простите! Гортензия такая… ну… настоящая. Даже на ощупь.

Вадим поднял руку своей «партнерши».

– Кожа у Горти теплая, глаза моргают, грудь поднимается-опускается, поэтому создается впечатление, что она дышит. Она вся нашпигована электроникой. Но сейчас механизм выключен. А вот рот открывается без участия аккумулятора.

Артист провел пальцем по спине игрушки, нижняя челюсть Гортензии отвалилась. Меня передернуло. Запах хлорки нестерпимо щекотал ноздри, я не удержалась и чихнула.

– Пойдемте наверх, – засуетилась кондитер. – В цоколе сыро, как ни гидроизолируй подвал, а вода дырку найдет. Степашечка, ты случайно не простыла?

– Нет, просто по ногам дует, – ответила я. – Где-то открыты окна.

– Их на минус первом этаже нет! – возразил Юрий.

– Неужели вы не ощущаете, как сквозняк гуляет по полу? – удивилась я.

Вадим показал рукой налево.

– За бойлерной черный выход, он ведет в маленький внутренний дворик…

– Эклеры! – закричала Ася. – Боже! Я поставила их в духовку и забыла! Алена попросила пирожные к чаю приготовить. Все, уходим! Делать нам тут больше нечего, Степашечка успокоилась. Правда?

– Конечно, – заверила я. – Простите, я всех переполошила. Надеюсь, пирожные не сгорели. Обожаю трубочки из заварного теста, готова без зазрения совести слопать десяток.

– Можешь не сомневаться – Асины самые вкусные, – облизнулся Вадим.

– А тебе лучше помолчать, – неожиданно зло буркнула Мухина и рысью побежала вверх по лестнице.

– Она обиделась? Чего я не так сказал-то? – всполошился артист.

Чистяков одернул пуловер.

– Женщины, кто же их поймет… Успокойся, ничего ужасного ты не сделал. – Врач повернулся ко мне и предложил: – Пойдемте, Степа, навестим вашего жениха и Алену.

* * *

За чайный стол все сели около пяти.

– У Алены будет лучшее платье! – зачирикала Вероника. – Степа, одобряешь выбор?

– Наряд потрясающий, – покривила я душой.

– Мы слегка отойдем от нарисованной модели, пусть юбка будет широкая, – ажитировалась Елена Львовна. – Лиф решили в обтяг сделать, чтобы талию подчеркнуть, а вот декольте небольшое.

– Надо его увеличить, – вмешался Егор. – Вам есть что показать.

Я поперхнулась чаем. Козина же кокетливо стрельнула глазами.

– В определенном возрасте недопустима излишняя обнаженность.

Бочкин потянулся к сахарнице.

– Согласен. Если даме за сорок, ей не стоит демонстрировать коленки и носить кофты с разрезом до пупка. Но вам-то рано задумываться об этой проблеме. Сколько отмечать собрались? Двадцать восемь? Девять?

На сей раз я подавилась волшебно вкусным «Наполеоном». Бочкин неуклюже пытается отпускать комплименты? Нет, завтра на Тверской расцветут ананасы!

– Степашечка, видела ткань? – зажурчала Вероника.

Теперь мне не пришлось лгать.

– Потрясающий шелк!

– Привезла его из Китая, – пояснила хозяйка дома. – Я поехала туда с картинами – сейчас в Пекине появилось много обеспеченных людей, которые увлекаются европейским искусством. Один из них, наш клиент, свозил меня на фабрику, там я и купила материал.

Колдун Перфилов оторвался от торта.

– Серебристо-голубой цвет самый правильный для охраны кармы. Кстати, Алена, ты помнишь мое строгое предупреждение?

– Ах да! – спохватилась хозяйка. – Я забыла: платье нужно шить здесь.

– Где? – испугалась я.

– В моем доме, – пояснила Козина.

Егор закашлялся.

– Это невозможно, – отрезала я.

Елена Львовна отставила чашку.

– Почему?

Хотелось сказать: «Потому что модельер Бочкин не умеет держать в руках иголку. Сомневаюсь, что он справится даже с таким пустячком, как пришивание пуговиц». Следователь Панов предполагал, что заказчица предложит свой материал, но нам следовало забрать его и привезти Вадиму Олеговичу. Ткань отдадут профессиональным портным, которые быстро стачают наряд. А Гоша лишь будет привозить его Козиной для примерки. Я послужу ему подмастерьем – умею закалывать подол, способна понять, не «уехали» ли в сторону плечи и на месте ли талия. Но вы же понимаете, что бывает правда, которую людям знать не положено?

– Да почему же? – повторила владелица галереи.

Я выпрямилась.

– Мой жених работает исключительно в своей студии. Там есть все необходимое – швейные машинки, длинный стол, манекены. Только там к нему приходит вдохновение, после чего и рождается шедевр. Егор не простой портной, который бегает по заказчикам и на чужой кухне криво сметывает раскроенные детали. Гению ранга Бочкина требуются особые условия и помощники. Иначе ничего не получится.

Елена посмотрела на шамана.

– Никита?

– Нет, нет, нет! – затряс головой тот. – Если материал покинет дом, он пропитается чужой энергетикой, и одеяние нанесет владелице вред.

Я хмыкнула.

– Неужели Елена Львовна будет сидеть в платье в доме? Рано или поздно ей придется выйти за порог, и она попадет под воздействие чужой ауры.

Перфилов нахмурился.

– Это мнение ничего не понимающего в магии человека! Если ткань прошита с помощью иглы и ниток, то она более не вбирает в себя зло. Я категорически против выноса шелка из дома.

– А я категорически против работы Егора на выезде, – отрубила я.

Ситуация превратилась в патовую.

– Никитушка, – жалобно проговорила Алена, – придумай что-нибудь, хочу платье.

Перфилов почмокал губами.

– Есть несколько вариантов. Поварить рулон в течение часа в кипятке.

– Да ведь шелк через минуту в горячей воде в барахло превратится! – засмеялась Вероника.

– Обжечь огнем, – выдвинул новое абсурдное предложение шаман.