Святая тайна - Майкл Бирнс

К девяти утра уже началась жара без малейшего намека на ветерок. Он пересек эспланаду Храмовой горы под обжигающим солнцем и спустился в мечеть Марвани. Когда он пролез через пролом в крипту, Акбар — мусульманин-охранник громадного роста, получивший приказ наблюдать за Бартоном, — подал знак, что все в порядке. Разак кивнул и махнул ему, чтобы тот выбирался назад в мечеть.

Грэм Бартон сидел в углу на корточках и переписывал в блокнот надпись с одного из оссуариев.

— Доброе утро, мистер Бартон, — поздоровался Разак по-английски.

Археолог вскочил на ноги.

— Вы, похоже, славно потрудились. — Разак перевел взгляд на стопочки рисунков, которые Бартон разложил на полу.

— Вроде того, — весело ответил Бартон. — Я пришел пораньше, и Акбар был настолько добр, что позволил мне сделать рывок на старте.

— Что-то удалось обнаружить?

— Это невероятная находка! Крипта принадлежала еврейскому мужчине по имени Иосиф. Он похоронен там. — Бартон показал на крайний в ряду ковчег, такой же простой, как и остальные. — На каждом из этих оссуариев имеются надписи на древнееврейском языке, содержащие имена членов семьи.

— Иосиф… А фамилия? — Разак с невозмутимым видом ожидал продолжения.

Бартон пожал плечами.

— С древними евреями в этом смысле проблема. Они были просто катастрофически небрежны во всем, что касалось имен. Фамилиями они вообще редко пользовались, по крайней мере — для похоронных целей. А еврейское имя Иосиф тогда было довольно распространенным. Вот, смотрите, надписи на каждом оссуарии весьма отчетливы.

Разак пригляделся к ковчегам — гравировка отлично сохранилась на всех девяти.

— Надписи эти рассказывают практически об одном и том же: чьи останки содержит конкретный оссуарий. В тех — четыре его дочери. — Бартон показал на группу ковчегов в начале ряда. — Трое сыновей плюс любимая жена Сара. — Он ткнул пальцем на следующие три, затем еще в один рядом с Иосифом. — Но вот на задней стене крипты есть надпись, сообщающая еще кое-какие детали.

Схватив фонарик, он махнул Разаку, приглашая следовать за ним, направился в скрытый темнотой угол и остановился у стены. Круг света заплясал на камнях.

— Смотрите. — Бартон осветил вмурованную в стену табличку в красивой каменной рамке с орнаментом. — Здесь перечень оссуариев, находившихся в этой усыпальнице.

Мусульманин шагнул ближе.

— Значит, исчезнувший оссуарий должен быть здесь упомянут. — Отсчитав девять строчек, Разак задержал взгляд на глубокой борозде, процарапанной на полированном камне под последней надписью. Несколько долгих мгновений он в недоумении смотрел на нее. — Я вижу только девять записей.

— Верно. И эти девять — имена, соответствующие оставшимся оссуариям. А вот эта запись, вероятно, идентифицировала десятый. — Он постучал пальцем по каменному шраму.

Разак еще раз критически пригляделся.

— Бесполезно. Ничего не разобрать.

— Согласен. Еще один тупик.

Разак прошелся по усыпальнице, разведя руки в стороны:

— Почему же именно здесь?

— Вы о чем?

— Почему для крипты выбрали именно это место?

«Это он верно подметил», — подумал Бартон.

— Как правило, мы находили крипты за городскими стенами. Но вполне вероятно, это место было выбрано из соображений безопасности. Между прочим… — Археолог помедлил, подбирая слова. — В первом веке крепость Антония, где стоял римский гарнизон, вплотную примыкала к северной стене Храмовой горы. Эспланада, что над нами, была, наверное, очень людным местом. Переходы в галереях тянулись вдоль всего периметра платформы и заворачивали к гарнизону. Римские центурионы патрулировали места скопления народа, всегда готовые подавить любые беспорядки.

Бартон воздержался от объяснения, что в первом столетии главной причиной популярности Храмовой горы был огромный еврейский храм, стоявший на месте Купола Скалы, — факт, который ВАКФ многие годы систематически отвергал, отстаивая свое право на контроль над святым местом. Поскольку ни одна археологическая находка не подтвердила библейского упоминания о храме, позиция ВАКФ осталась сильной.

— А какое отношение к этой гробнице могли иметь римские центурионы?

— Самое прямое. Вспомните, в древние времена не существовало ни банковских ячеек, ни сейфов. Поэтому грабеж являлся простейшим способом разбогатеть. Активы были крайне уязвимы.

— И защитить сокровища можно было только при помощи армии? — Разак внимательно посмотрел на Бартона.

— Вот именно.

— Значит, вполне вероятно, что в десятом оссуарий не было человеческих останков. Могли там быть, например, какие-то драгоценности?

— Не исключено.

— Тем не менее, скорее всего, там содержались останки, — продолжил Разак. — Не могу понять, чего ради преодолевать столько трудностей только для того, чтобы украсть кости.

Бартон почувствовал, что Разак удовлетворен своими умозаключениями и за неимением дальнейших доказательств не собирался с ним спорить.

— Насколько я понял, — заключил Бартон, — у нас нет возможности делать выводы о том, что на самом деле могло храниться в украденном оссуарии. Однако внутри этих оставшихся девяти, — он показал рукой на ковчеги, — мы можем найти какие-то ключи к разгадке. — Он протянул Разаку резиновые перчатки. — Они вам для этого сейчас пригодятся.

Мусульманин посмотрел на него с ужасом.

16

Ватикан

В восемь утра ученые встретились в лаборатории и сразу направились в подсобную комнату, где Джованни Берсеи проинструктировал Шарлотту Хеннеси, как управляться с тем, что он считал жизненно необходимым оборудованием, — автоматической кофеваркой «Гаджиа», готовившей напиток одним нажатием кнопки.

— Рассказывайте. Как вы вчера сходили в базилику?

Делая большие глаза, Шарлотта вкратце поведала ему о своей экскурсии, в конце сообщив о неприятной встрече с Сальваторе Конти, которая так ее расстроила, что она решила вообще больше никуда не ходить. Поужинав сэндвичем с тунцом в кафетерии дома Святой Марфы, она рано легла спать.

— Не самый восхитительный вечер, — с усмешкой заключила Шарлотта, — но, к счастью, спала я крепко. А как удался оссобуко, что приготовила вам супруга?

— Не слишком. — Берсеи скривился. — Моя Кармела умеет очень многое, но вот хорошей поварихой ее не назовешь. Боюсь, хуже в Италии и не сыщешь.

Шарлотта легонько ударила его по плечу.

— Ужас какой, Джованни. Надеюсь, ей вы этого не говорили?

— С ума я сошел, что ли? Мне моя жена дорога.

Оба рассмеялись. Берсеи глянул на часы.

— Ну, начинаем?

— Начинаем.