Президент - Александр Ольбик

Откуда-то сбоку донесся звук мотора — по дороге, в сторону реки, мчался синий «жигуленок» , оставляя за собой шлейф пыли. Акимов его сразу узнал, в такой машине ездит его самый заядлый нештатник Шура Егоров. Сам он работает в Волгоград-газе дежурным слесарем, а в свободное время на общественных началах мотается вместе с участковыми.

Акимов развернулся и пошел к оставленному уазику. Егоров в машине был не один — с уже немолодой женщиной, с аккуратно уложенным на голове седыми волосами. Она степенно вышла из машины, поправила цветастое платье и внимательно смотрела на приближающегося Акимова. Шура представил ему свою попутчицу:

— Екатерина Васильевна, жительница с Покровской улицы, — Егоров повернулся и указал рукой на белеющий вдали девятиэтажный дом. — Ее окна как раз выходят на берег, впрочем, Екатерина Васильевна расскажите сами, что вы вчера видели здесь.

Женщина засмущалась. Легкий румянец подкрасил ее ровно загоревшее лицо.

— Смелее, Екатерина Васильевна, — ободрил ее Акимов. — Вы, наверное, догадываетесь, что милицию интересуют некоторые детали… А точнее, любое событие, связанное с плотиной и вообще с этой частью прибрежной полосы.

— Да я, собственно, мало что видела. У меня муж обычно рыбачит за дебаркадером и порой задерживается до темна. А я иногда беру его морской бинокль… сам он бывший моряк, и наблюдаю за ним… Беспокоюсь, он у меня не очень здоров, пережил войну, два инфаркта…

Акимов такие увертюры привык выслушивать и они его никогда не раздражали, потому что иногда в мешанине сердечных изливаний проявляется одно коренное — определяющее слово.

— Так, так, — живо поддакнул он даме, — и что же было дальше?

— Да ничего особенного, но Саше Егорову показалось здесь что-то подозрительное. Примерно в три часа дня я видела, как мимо нашего дома в сторону реки проехал велосипедист…

— Обрисуйте, пожалуйста, — Акимов нутром ощутил какое-то важное предвестие.

— Велосипед старый, с никелированными щитками, на том, кто ехал на нем, была черная шапочка с длинным козырьком и к раме привязаны удочки. А может, одна удочка только разложенная. И вот этот велосипедист, приехав на берег, сначала немного половил рыбу. А потом стал фотографировать и мне показалось, что фотографировал он в основном плотину и дебаркадер.

— Как долго он этим занимался?

— У нас тоже есть фотоаппарат и я скажу… если нормально снимать, за это время можно отснять целую пленку.

— А вы, случайно, не заметили марку фотоаппарата?

— Далековато он находился, но фотообъектив был удлиненный, это точно. Затем к нему подошел человек, вышедший из будки дебаркадера, и после переговоров он на велосипеде рыбака поехал в магазин. Почему я знаю… Он приехал в винно-водочный магазин, который на первом этаже нашего дома… И вернулся на берег с авоськой полной бутылок. Потом они долго сидели в сторожке дебаркадера и возвращался этот велосипедист в конце дня, под вечер, но еще было светло, солнце только-только зашло за дома…

— Что вам еще бросилось в глаза?

— Когда он фотографировал, все время озирался по сторонам, а главное домой ехал без удочек. Мой муж тоже рыбак. Но чтоб он когда-нибудь бросил свои удочки… Скорее меня где-нибудь забудет, чем снасти.

— А ваш муж ничего не заметил, ведь он тоже неподалеку от дебаркадера ловил рыбу?

Женщина пожала плечами.

— С рыбалки он приехал весь разбитый, плохо клевало да и зрение у него плюс четыре…

— Тетя Катя, — встрял Шурик, — вы не сказали лейтенанту, что до сего дня этого парня вы никогда раньше не видели.

— Ну, это, по-моему, неважно, район большой всех не упомнишь.

И снова в разговор вступил Акимов.

— Давайте, Екатерина Васильевна, отойдем немного в сторонку и вы мне самым подробнейшим образом опишите этого рыбака-велосипедиста: рост, одежду, ее цвет и другие приметы…

Через полчаса, Акимов оставил наблюдать за дебаркадером Шуру Егорова, пообещав прислать наружников-профессионалов, а сам помчался в УВД города Волгограда, в уголовный розыск.

Майор Мороз был на месте. После того, как Акимов доложил ему о своих розыскных действиях, Мороз задумался. Курил, накапливая на конце сигареты длинный хвост пепла, затем стряхивал его в пепельницу и снова накапливал… Это игра «кто кого» его как-то успокаивала и помогала сосредоточиться.

— То, что ты сейчас рассказал, о чем-то, конечно, говорит, но я не думаю, что те, кто готовит такой серьезный теракт, так бедно технически оснащены. Велосипед, какой-то фотоаппарат… Хотя могли быть джип «черокки» и стационарная телекамера с целым набором объективов… Потом эта пьянка… впрочем, подожди.

Мороз поднялся с места и, вытащив из стола видеокассету, подошел к стоящей в углу на небольшом столике видео-паре… Вставив в гнездо кассету стал ждать. Это была оперативная съемка, сделанная в аэропорту, после анонимного звонка.

Пошли первые кадры: общий план здания аэропорта, двери, из которых появляется двое в форме гражданской авиации — мужчина и женщина. Затем камера съезжает на стоянку машин и — газон, где раскинулся настоящий табор из пассажиров и персонала аэропорта. И тут оператор потрудился как следует: методически, метр за метром, лицо за лицом, он заснял все и вся, что присутствовало на тот момент на поле.

— Стоп! — воскликнул Акимов, — можно немного прокрутить назад?

— Я его тоже увидел, — майор нажал на кнопку пультика и кассета крутанулась в обратную сторону. — Вот он, голубчик… — Кадр застыл на месте…

На газоне, возле поваленного велосипеда полулежал мужчина в черной бейсболке, из-под козырька которой смотрели внимательные глаза. Тут же рядом с ним лежала пачка «примы» , накрытая газовой зажигалкой.

— Как ты думаешь, Слава, что он тут делает? Явно не пассажир, ибо в самолет с велосипедом не сажают и не из персонала, опять же велосипед…

— Но приметы один к одному, даже цвет брюк и крылья никелированные… Видите, как на солнце блестят? Да и окурок, который я подобрал на берегу, тоже «прима»…

Мороз не спуская глаз с экрана. С конца его сигареты упала длинная колбаска пепла, но он этого даже не заметил. Сказал:

— Вот он мобильный анонимщик, который поднял на уши весь город. Минуточку, я сейчас…

Майор вернулся к столу и через селектор попросил зайти следователя, занимающегося этим делом.

В кабинет вошел еще молодой человек в гражданской одежде. Капитан Владимир Вронский. В Управлении его называли «князем» , возможно, за его фамилию.

— Володя, обратился к нему Мороз, тебе этот кадр ничего не говорит?

Вронский изучающе смотрел на велосипедиста и чем дольше он смотрел, тем ближе склонялся к телевизору.

— Дворник, работающий на Центральном вокзале, пояснил нашему оперативнику, что никого подозрительного, кроме безобидного велосипедиста, возле телефонов-автоматов он не заметил… Возможно, совпадение…