Гость - Ли Чайлд

— И что ты собираешься делать? — спросила Джоди.

— Не знаю, — ответил Ричер.

— Не могу поверить, что Бюро способно на такое.

Они сидели на кухне у Джоди, в квартире на четвертом этаже на нижнем Бродвее. Блейк и Ламарр оставили Ричера в Гаррисоне, и через двадцать минут он уже мчался на юг в город. Джоди вернулась домой в шесть утра, мечтая о том, чтобы позавтракать и принять душ, и нашла у себя в гостиной Ричера.

— Они говорили это серьезно?

— Не знаю. Вероятно.

— Черт, я не могу в это поверить.

— Они на грани отчаяния, — объяснил Ричер. — И еще у них гипертрофированное самомнение. Они любят побеждать. Считают себя элитой. Если сложить все это вместе, получится то, как они себя ведут. Мне уже приходилось видеть подобное. И у нас встречались абсолютно такие же типы. Готовые ради результата на все.

— Сколько времени тебе дали?

— Я должен буду перезвонить в восемь утра. И сообщить свое решение.

— Так что ты все-таки собираешься делать?

— Не знаю, — в который раз ответил Ричер.

Плащ Джоди висел на спинке стула. Она возбужденно расхаживала взад и вперед, одетая в нежно-розовое платье. Джоди провела без сна, в напряжении двадцать три часа подряд, но на это не указывало ничего, кроме бледно-голубых теней во внутренних уголках ее глаз.

— Не может быть, чтобы это сошло Бюро с рук, правда? — сказала она. — Возможно, тебя просто хотели запугать.

— Возможно и такое, — согласился Ричер. — Но это ведь игра, так? Азартная. В любом случае беспокойство нам гарантировано. Навсегда.

Упав в кресло, Джоди скрестила ноги. Откинула голову назад и тряхнула волосами, распуская их по плечам. В ней было все то, чего не было в Джулии Ламарр. Пришелец из космоса отнес бы обеих к категории «женщины», поскольку они имели одинаковые части тела в одинаковых количествах, волосы, глаза, рты, руки и ноги, но одна из них была мечтой, а другая — кошмарным сном.

— Все зашло слишком далеко, — признался Ричер. — В этом исключительно моя вина. Я издевался над ними, потому что мне не понравилась эта Ламарр — с самого начала. Поэтому я решил сперва немного потрепать им нервы, и только потом согласиться. Но прежде чем я успел опомниться, на меня вывалили вот это.

— Ну так соглашайся. Пусть они отказываются от своих угроз. Обещай им помощь.

Ричер покачал головой.

— Нет, пока угрожали мне, это было одно. Угрожая тебе, они переступили черту. Раз эти люди готовы были даже обсуждать подобное, пусть убираются ко всем чертям.

— Но они действительно намереваются осуществить свои угрозы? — повторила Джоди.

— Самое безопасное — готовиться к худшему.

Она кивнула.

— Мне страшно. И, думаю, мне по-прежнему будет немного страшно, даже если Бюро пойдет на попятную.

— Вот именно, — согласился Ричер. — Что сделано, то сделано.

— Но почему? Почему они на грани отчаяния? Почему они пытаются тебя запугать?

— Корни этого надо искать в прошлом, — сказал он. — Нужно исходить из того, что все ненавидят всех. Блейк сам признался в этом. И это правда. Военная полиция не помочится на Квантико, даже если там начнется пожар. Это из-за Вьетнама. Твой отец смог бы многое рассказать об этом. Он сам был живым примером.

— А причем тут Вьетнам?

— Было так называемое правило «большого пальца»: теми, кто уклонялся от призыва, занималось Бюро, а дезертиры были нашей проблемой. Различные категории, так? Мы знали, как обращаться с дезертирами. Одни отправлялись за решетку, а с некоторых хватало и отправки на передовую. Джунгли никак нельзя было назвать курортом, а призывные участки, если помнишь, не трещали по швам от наплыва желающих. Поэтому военная полиция успокаивала тех, кто получше, и отправляла их назад, но в девяти случаях из десяти Бюро все равно арестовывало их, уже по дороге в аэропорт. Такая практика сводила наше ведомство с ума. Наследники Гувера были непреклонны. Шла настоящая война. А как следствие, такой нормальный и рассудительный человек как Леон ни за что на свете не стал бы даже говорить с федералом.

— И такое положение дел сохраняется и сейчас?

Ричер кивнул.

— У государственных ведомств хорошая память. Для них все это было как будто только вчера. Ничего не прощать, ничего не забывать.

— Даже несмотря на то, что тем женщинам угрожает опасность?

Ричер пожал плечами.

— А никто и не говорил, что ведомственное мышление поддается рациональному объяснению.

— То есть, Бюро действительно нужна помощь?

— Если оно хочет получить результат.

— Но почему именно ты?

— По многим причинам. Я имел отношение к двум делам, меня удалось найти, я занимал достаточно высокое положение, чтобы знать, где что искать, достаточно высокое, чтобы нынешнее поколение по-прежнему было передо мной в долгу.

Джоди кивнула.

— Так что если сложить все вместе, скорее всего, они говорили это серьезно.

Ричер промолчал.

— Так что мы будем делать?

Он ответил не сразу.

— Можно начать искать решение совсем в другом месте.

— То есть?

— Ты могла бы переехать ко мне.

Джоди покачала головой.

— Мне не дадут. Да я и не могу. Ведь это может тянуться недели, так? А у меня полно работы. Сейчас как раз обсуждается вопрос о партнерстве.

Ричер кивнул.

— Можно подойти с другой стороны.

— Хорошо, с какой?

— Я могу завалить Петросяна.

Джоди молча уставилась на него.

— Тогда угрозы потеряют смысл. Мы побьем туза козырем.

Джоди подняла взгляд на потолок, затем снова медленно покачала головой.

— У нас на работе есть одно правило, — сказала она. — Мы называем его «закон чего-то еще». Предположим, мы разбираемся в делах какого-нибудь банкрота. Иногда нам удается раскопать, что у этого банкрота кое-где припрятаны капиталы, о которых он нам не говорит. Которые он от нас скрывает. Банкрот нас обманывает. Так вот, первым делом мы задаемся вопросом: «А что еще?» Что еще он делает? Что еще у него есть?