Верь мне - Энтони Капелла

– Удар лампы убил Стеллу, – говорит доктор Лэтэм как ни в чем не бывало.

Она снова показывает фотографии. Я узнаю номер Стеллы. На кровати лежит тело. Синяки расцветают на голых ногах. Затем внезапно одна из фотографий приближается, и появляется лицо Стеллы, окруженное темным ореолом крови, пропитавшей простыню под ней. Я инстинктивно отшатываюсь.

– Обломки на полу свидетельствуют о борьбе, – добавляет доктор Лэтэм. – Этого, наряду с пропавшими деньгами, было достаточно, чтобы полиция Нью-Йорка сначала отнеслась к произошедшему как к ограблению. Но с самого начала были некоторые детали, которые не подходили к этой версии. Во-первых, тело было накрыто простыней. Грабители, которые только что кого-то убили, не делают этого. Они убираются с места преступления как можно быстрее.

– Кто знает? – говорю я. – Я имею в виду – так ли это? И зачем?

– Это может быть жест почтения, даже уважения – последнее прощание. Или это мог быть кто-то, кому не нравилось видеть безжизненные глаза Стеллы, смотрящие на него с упреком.

Она щелкает пультом, и на экране крупным планом появляется нога Стеллы с кровавой раной длиной в несколько дюймов.

– Что еще важно – на правом бедре был глубокий порез, вероятно, нанесенный посмертно разбитым бокалом – точно так же, как и рана, нанесенная в стихотворении Бодлера, хотя полицейские в то время об этом не знали.

Доктор Лэтэм снова щелкает пультом.

– Во всяком случае, мне показалось достаточно необычным, что полицейские заказали тампоны. К счастью, они это сделали – это дало нам самое важное доказательство. Анализ показал, что во внутренней ране есть следы ноноксинола‑9 – смазки, найденной на обычных марках презервативов. – Она делает паузу. – В мужском туалете бара, где вы познакомились с Патриком, был автомат с презервативами. Вы сказали нам, и ваше видео подтвердило, что Патрик попросил у бармена сдачу как раз перед тем, как вы попытались его обольстить.

Ее слова – жуткие, ужасные, тошнотворные – льются на меня потоком. Я смотрю на книгу в руке. Стихотворение с ядовитыми словами, изложенными безобидно, будто в стихотворении на какой-нибудь дурацкой поздравительной открытке. Фотографии на экране, ужасный подтекст в объяснении доктора Лэтэма… Ужасное осквернение трупа Стеллы, совершенное убийцей.

Это не мог быть Патрик. Этого просто не могло быть. «Он не был таким, – настаивает внутренний голос. – Он мне нравился. Патрик был милым, черт возьми».

Актеров учат доверять своим инстинктам. Часто это все, что у нас есть, но потом я понимаю, в чем смысл небольшого урока доктора Лэтэма. Как и многие серийные убийцы, Патрик был внешне очаровательным… С такими людьми, говорит она мне, инстинкты могут подвести.

– Но зачем? – удалось произнести мне. – Стелла не была проституткой, как другие. Зачем вообще ее убивать?

– Этого мы не знаем. Возможно, Стелла узнала о других женщинах. Возможно, Патрик понял, что она уходит от него, и не был готов позволить этому случиться, а может, он просто не мог больше сдерживаться.

Я снова думаю о словах, которые Стелла адресовала мне.

Стелла

Я подумала – вдруг я все-таки смогу найти какие-то свидетельства его неверности. Что-то, способное помешать ему прийти за мной…

Если миссис Фогнер подозревала, что ее муж – убийца, неудивительно, что она была в ужасе. Неужели она ожидала, что Патрик будет жесток со мной? Может, она надеялась, что скрытая камера зафиксирует именно это? Я думала, Стелла просто проверяла мужа на верность, но не было ли это мрачной, отчаянной игрой, которую она вела той ночью?