Бездна - Фрэнсис Пол Вилсон

Джек сидел у Хулио за столиком неподалеку от черного хода. Наполовину прикончил второй «роллинг» со льдом, когда явился Льюис Элер. Узнал его, как только заметил неуклюжую фигуру в коричневом костюме, шагнувшую в дверь. Завсегдатаи заведения Хулио не носят костюмов, за исключением немногочисленных молокососов, искателей приключений, жаждущих разнообразия, а юные карьеристы никогда не ходят в такой мятой одежде.

Хулио тоже заметил нового гостя, выскочил из-за стойки бара, быстро обменялся с ним парой слов, абсолютно по-дружески, стоя рядом, приветственно хлопая по спине. Наконец, убедившись, что тот не вооружен, указал на Джека.

Глядя, как он неуверенно ковыляет, щурясь в сумерках после дневного света и заметно хромая, Джек махнул рукой:

— Сюда.

Элер свернул к столику, но остался стоять. С виду лет сорока, худой, изможденный, с торчащим крупным носом, обвисшей нижней губой.

Вблизи выяснилось, что коричневый костюм не только мятый, но и поношенный, залоснившийся. На правом ботинке подметка в два дюйма. Чем объясняется хромота.

— Вы и есть Наладчик Джек? — спросил он тем же писклявым голосом, что звучал по телефону. Крупное адамово яблоко прыгало при каждом слове.

— Просто Джек. — Он протянул руку.

— Лью. — Ладонь влажная, скользкая. — Я вас совсем другим представлял.

Следовало задать непременный вопрос, однако Джек давно перестал спрашивать, выслушивая раз за разом один и тот же ответ. Все обычно ожидают увидеть какого-нибудь великолепного Чарльза Бронсона, крутого здоровенного бугая с грозным видом, а не самого обыкновенного джо, который, подойдя к стойке бара, практически затеряется среди завсегдатаев.

Будем считать замечание «я-вас-совсем-другим-представлял» комплиментом.

— Выпьете пива?

— Да я вообще-то не пью.

— Кофе?

— Для кофе слишком взвинчен. — Элер вытер об пиджак ладони, вытащил стул, примостил на нем громоздкое, как строительный кран, неловкое тело. — Может, без кофеина.

Джек жестом попросил Хулио налить кофе.

— Я думал встретиться где-нибудь в тихом месте, — сказал Лью.

— Место тихое. — Джек оглядел пустые соседние кабинки и столики. Легкий гул голосов доносился от дальней стойки бара за шестифутовой перегородкой с засохшими растениями. — Сами кричать не будем.

Из-за перегородки засеменил Хулио с кофейником и белой кружкой. Коротенький сорокалетний человечек, чересчур мускулистый под тесной рубашкой без рукавов, свежевыбритый, усики выстрижены в линеечку, словно карандашом начерчены, волнистые волосы зализаны назад. Джек сегодня впервые с ним близко столкнулся и расчихался от запаха нового душистого одеколона.

— Господи, Хулио, это еще что такое?

— Нравится? — спросил тот, наливая Лью чашку. — Последняя новинка. Называется «Полночь».

— Видимо, только в такое время можно пользоваться.

— Ничего подобного, — ухмыльнулся Хулио. — Цыпочкам нравится, старичок.

Исключительно тем, кто целый день сидит в нечищенном курятнике, мысленно добавил Джек.

— Скажите, пожалуйста, — вставил Лью, указывая пальцем на заполнявшую помещение мертвую растительность, — вы никогда не думаете поливать цветы?

— Зачем? — переспросил Хулио. — Они все погибли.

Лью вытаращил глаза:

— А. И правда. Конечно. — Он взглянул на налитую кружку: — Кофе без кофеина? Я пью только без кофеина.

— Такого дерьма не держу, — сухо заявил Хулио, повернулся и засеменил назад к бару.

— Ясно, почему зал наполовину пустой, — заметил Лью, глядя ему вслед. — Ужасный грубиян.

— Это не врожденный порок. Недавно приобретенный.

— Да? Что ж, кому-нибудь следует позаботиться, чтоб хозяин его образумил.

— Он сам хозяин.

— Правда? — Лью склонился над столом и спросил, понизив голос: — Мертвые растения имеют какой-нибудь религиозный смысл?

— Нет. Хулио просто в последнее время не нравится калибр клиентуры.

— Неужели надеется его повысить с помощью засохших растений?

— Нет. Вы не поняли. Он его хочет понизить. Заведение обнаружили яппи[2], повадились заглядывать. Он старается от них избавиться. Здесь всегда был бар и столовая для рабочих, а эта шатия разогнала завсегдатаев. Хулио со своими помощниками им чертовски хамят, но они только рады. Любят выслушивать оскорбления. Засушил цветы в окнах — пришли в полный восторг. Бедняга с ума сходит.