Лицемеры - Андрей Но

— Что я думаю по поводу чего?

— Ну вот, про что я говорил, — взмахнул рукой Шон. — Дик вроде здесь, но на деле его тоже будто нет на месте.

В этот раз никто не рассмеялся, разве что Олдли и Руперт ограничились вялыми, неудобными смешками. Боб же устал притворяться, что ничего не замечает.

— Шон…

— Я на месте, — сказал Дик. Он неохотно развернулся на своем кресле ко всем. — А вот ты, Голдлесс, как раз таки не на своем. Твой отдел вон в той каморке…

— Ребята… — начал Боб, но Шон приобнял его за плечо.

— Да, мой отдел в соседнем кабинете, — пронырливые глаза с недобрым азартом впились в Дика. — Но если ты не заметил, Дейл, у нас новый сотрудник и я, как и все в нашем дружном коллективе, за исключением тебя, следую правилам хорошего тона, а вот ты ведешь…

— А я веду себя, как и всегда, — уверенно перебил его Дик. — Не изображать того, кем не являешься — чем тебе не правило хорошего тона?

— У художников на все свое собственное виденье… — подмигнул Шон коллегам, но те отворачивались, не желая вступать в их диалог.

— На что ты надеешься? — прямо спросил Дик. — Что я сейчас потеряюсь от твоих вшивых колкостей, и новенькая тут же узнает, кто тут у нас самый главный самец?

Старик Олдли неслышно охнул, а в лицо девушки бросилась кровь. Шон брезгливо поморщился.

— У-у… понятно теперь, что за мысли крутятся в голове нашего молчаливого Дика.

— А с каких пор тебе стало дело до моих мыслей? Где ты был вчера? Или позавчера? Месяц назад? Отчего разговорился со мной именно сейчас?

— Да никто с тобой не разговаривает, успокойся уже, продолжай рисовать свою обложку…

— Я бы рад вернуться к рисованию обложки, Голдлесс, но прежде дорисую общую картину, что неверным образом складывается в глазах новенькой, — сказал Дик, глядя на девушку, что уже, судя по ее виду, мечтала провалиться сквозь землю.

— Чем это ты там собрался ее дорисовывать? — пренебрежительно поинтересовался Шон.

Коленка Дика дрогнула было встать, но он вовремя остановился. Рост у него был ниже среднего, и Дик никогда об этом не забывал. К чему этот дешевый вестерн, где он подойдет к Шону вплотную, и они начнут пилить друг друга взглядами? А уж с учетом их разницы в росте это и вовсе будет жалким зрелищем, не в его пользу. Дик забросил руки за голову и откинулся на спинку кресла сильнее.

— Фактами, чем же еще… А ты? На что еще пойдешь, чтобы доказать, кто здесь главный самец?

Менеджер усмехнулся.

— А чего мне доказывать, это и так…

— Серьезно, Шон? — перебил Дик. — Уверен, что хочешь договаривать? Тут начальник твой рядом стоит…

Напрягшиеся до предела коллеги нервно рассмеялись. Рот менеджера по внешним связям и маркетингу тоже свело кривой улыбкой.

— Это я и хотел сказать, умник…

— Голдлесс, — отсмеявшийся Боб шлепнул Шона по плечу, — ты сегодня прям в бой рвешься, читатели не смогут отбиться. К завтрашнему дню те две партии, про которые я утром говорил, уже должны быть пущены в оборот, иначе прогорим. Так что я в тебя верю. Дейл, — Боб глянул на работу Дика, — почему ты все еще возишься с этой обложкой?

— Ты же и сам знаешь, подогнать цветовой баланс под эту старушенцию, — Дик кивнул на печатный станок, — талант нужен. Никто ведь не обрадуется, если придется перерисовывать весь макет.

— Да, — признал Боб, — но я же вижу, что ты сейчас не калибровкой занят… Я, конечно, всегда приветствую твой творческий настрой, но эта обложка ведь не в Лувр пойдет, так? Чего ты так возишься с ее ртом, — директор ткнул пальцем в экран, — оставь как есть. Вторую Мону Лизу хочешь заделать, я не пойму?

— Так запрос непростой. Автор желает, чтобы у героя на обложке была, как он выразился, полуулыбка, что сочетала бы в себе недовольство, грусть и скрытое превосходство одновременно. Я клянусь, так и запросил, — поклялся Дик, заметив, как округлились глаза его начальника.

— Так это еще и герой, а не героиня…

— Да, волосы он попросил сделать на женский манер, чтоб передать неоднозначность персонажа…

— Оставь как есть, — отрезал Боб. — Он еще не то попросит, а все равно останется недовольным, сам же знаешь. Будем так заморачиваться над каждым их заскоком, прогорим.

Они ведь платят за то, чтобы мы воплощали их заскоки, — подумал Дик, но промолчал. Под удовлетворительный кивок Боба, он сохранил проект и поставил на обработку, а сам до хруста прогнулся в спине. Руперт разводил себе кофе, а Олдли все еще любезничал с новенькой. Дик украдкой поглядывал на нее.

Да, таким, как она, жилось непросто. Ни на что, кроме дешевых представлений в ее присутствии, она больше рассчитывать не могла. Правда всегда будет обходить ее за милю.

Дик с некоторым стыдом признал себе, что и сам не был с ней достаточно правдив, не отплатив ей ни центом своего внимания. Но уж лучше так, чем маскировать свое шевеление в трусах радушием, обходительностью и гостеприимством, как это сделали его коллеги. И псевдомаскулинностью, как это сделал Шон. Настырный и болтливый, но в общем-то неконфликтный парень, не был ранее замечен за попыткой кого-то уязвить. А тут будто голову потерял. На что он вообще надеялся…

И эта Жаклин была бы глупа, если бы не понимала всего этого маскарада в ее честь, но ведь ей же здесь еще работать. Так что какое-то время она будет вынуждена им всем подыгрывать, а дальше уже как себя зарекомендует. Или смотря какой пост займет. Тем, кто располагает хоть какой-то властью, вообще не надо притворяться и подыгрывать, они могут получать необходимое и без улыбки. Но от лжи вокруг это все равно не спасет.

Дик задумался, какая бы у него была жизнь, располагай он властью. Будь он, скажем, президентом, лжи вокруг было бы столько, что нечем было бы дышать. И