Девушка с короткой стрижкой. «Последний путь к себе» - Даниил Сергеевич Гарбушев

– Какими судьбами в этих краях? – спросил Альфред Славу, с довольно прискорбной интонацией в голосе.

– Да, так, по работе, как и ты наверно. Ты лучше расскажи, как сам-то, как Травиата твоя?

– В смысле, Олеся? – переспросил Альфред, как-то нервно поперхнувшись.

– Ну да, она.

– Нет её.

– В каком смысле?

– Умерла.

– Как? – изменившись в лице, спросил Слава, – Когда? От чего, почему ты не рассказал мне об этом раньше?

– Онкология, – остановившись на месте, сказал Альфред с досадой, косо смотря в сторону, – месяц назад…

– Ну почему, почему ты даже не написал мне об этом? – стал расспрашивать его Слава, встав напротив.

– Я никому не сказал…

– Но как?

– А вот так, я никому не сказал, потому что не хочу… – заплакал он, пуская слёзы ровными каплями, сбегающими по его щекам.

– Ну что же ты, что же ты дружище, – по-доброму сказал Понамарёв, по-дружески обняв его.

Чуть позже они уже подходили к окраине парка, оба заложив руки за спины, задумчиво взирая на небо.

– А у тебя как? – спросил Альфред, уже немного успокоившись.

– Дела?

– Ну да, дела.

– Нормально, только всё сложно. А всё та же область нашей жизни – любовь, в которой я окончательно запутался. Люблю одну, и не люблю другую, причём эта самая другая первой рознь, и всё же её дальняя подруга, познакомившаяся с ней по воли случая, настолько нелепого, что не будь его, мне бы не пришлось сейчас всё это тебе рассказывать.

– В любом случае, я ничего не понял.

– Я, к сожалению тоже. Теперь лишь надеюсь на то, что всё еще наладиться, ведь по-другому просто не может быть. Я в этом уверен!

– Это хорошо, – сказал Альфред, успокоившись окончательно, и немного промолчав, спросил, – слушай, ты ведь знаешь Софию?

– Да, тиктокерша, ну, эта, с короткой стрижкой?

– Да, её!

– Может, и знаю, только зачем она тебе, хочешь позвать её в свой тик ток театр?

– Не знаю, но познакомиться надо.

– Вот как узнаешь, так и знакомься.

– Ну, пожалуйста, – сказал он, преградив ему путь, – познакомь, а.

– Не уверен, что это приведёт к чему-то хорошему, – ответил Слава, обойдя его, и продолжив свой путь.

– Ну почему? – догнав его, спросил он.

– А потому что ей уже двадцать три.

– Я знаю, мне столько же.

– Я не об этом, дело совсем другого рода. Все вокруг женятся и выходят замуж, и возможно её чрезмерная популярность или её столь индивидуальный характер, на который она имеет полное право, пока не позволили найти ей хорошего жениха в своей блогерской сфере.

– Я понял, к чему ты клонишь, но с чего ты взял, что я собираюсь встречаться с ней? Ты что, переживаешь за неё?

– Знаешь, за что я переживаю, когда в очередной раз вижу её с кем-то? Нет, я вовсе не завидую. Я давно, да и наверное всегда, любил другую, а с ней мы настолько разные люди, что ни как не можем быть вместе, да и она к счастью против данной мысли. Я лишь трепещу о том, чтобы она досталась достойному человеку, чтоб не прогадала, раз и навсегда. Чтобы она была по-настоящему счастлива, настолько, насколько она того заслуживает, и ни в коем случае не страдала. А недостойный человек в качестве жениха, и впоследствии мужа, хуже всякого одиночества.

– А я и не думал особо то, просто…

– Не просто, всё совсем не просто. Люди поверженные горем притягиваются друг к другу, но когда это горе разное, и совсем не сопоставимое, меньше вреда было бы от водородной бомбы, чем от союза таких людей.

– Но я ведь знаю, ты написал «Шарик с воздухом», и такое может быть, я читал твой роман!

– Молодец, что читал, но я вижу, что ты совсем ничего не понял. Я написал о том, чего не бывает, но как должно быть. Сказка, в которую не нужно верить. История, которую необходимо творить, если уж так получилось, что уже прожита двенадцатая глава. Это лишь пример того, что в теории реально, но почти никогда не бывает.

– Ну так что? – твердо спросил Альфред.

– Только если она сама будет не против.

– И как ты это проверишь?

– Позвоню ей, и если она согласится, приведу тебя к ней.

– А смысл, если я и сам могу повидаться с ней?

– Не можешь, ты сам подумай, только что просил меня познакомить тебя с ней, а теперь, видите ли, обойдёшься без меня. Я тебя знаю, ты очень решителен, но не осторожен, как малое дитя, не потому что слеп, а потому что не знаешь, что ждёт тебя впереди.

– Вижу, ты всё-таки на её стороне, и понимаешь, что я совсем не похож на того, кто ей нужен?

– Ох уж брат, это уж точно не мне судить. Но всё что я знаю о тебе, я при первой возможности расскажу ей, но и о ней тебе ничего не утаю, чтобы в конечном счёте не оказаться крайним.

– Но всё же ты считаешь, что мне с ней ничего не светит? – утвердительно сказал Альфред, на что Слава уже ничего не ответил, набирая номер телефона Софии.

– Привет Сонь, – зазвучал голос Понамарёва из динамиков её «лопаты».

– Привет, чего это ты вдруг? – ответила она тут же.

– Понимаешь, тут один твой коллега по твоему основному видеохостингу, хотел бы с тобой познакомиться. Возможно, ты его знаешь, только не лично.

– А кто это?

– Ну, если ты не против, я вас познакомлю.

– Ты меня знаешь Слав, я никогда не против новых знакомств, просто это всё так загадочно, что мне даже интересно кто это.

– Могу подсказать одно, он учредитель первого в Москве тик ток театра.

– А-а-а, это Альфред, да конечно, пусть приходит.

– Куда его привести?

– Сегодня вечером я буду с друзьями в Метрополе.

– Хорошо, мы придём вовремя, но заметь лишь потому, что ты сама не против, – договорил Вячеслав, положив трубку.

– Ну что? – спросил его Альфред.

– Одевайся как следует, сегодня вечером вы увидитесь, – ответил Слава, похлопав его по плечу.

Наступило семь часов вечера, и Вячеслав одетый довольно просто, вместе с Альфредом зашли в ресторан Метрополя через парадный вход. Альфред, одетый во фрак, несущий в руках небольшой букет, что к слову купил по своей инициативе, ведь Понамарёв совсем ничего не говорил ему о необходимом внешнем виде и обязательности букета.

Двое молодых людей подошли к столику, где уже сидела София со своими подружками. Соня, одетая в новое чёрное платье с глубоким вырезом и длинными полами, при их появлении, тут же