Нечестивый Грааль - Дэвид Л. Уилсон

Красное кирпичное здание, которое разыскивал агент Донахью, оказалось в середине квартала. Фасад дома был разграфлен белыми рамами, из большинства окон высовывались вентиляционные агрегаты. Среди белых колонн выделялся над входом темно-синий портик. На бетонных ступеньках крыльца сидели два парня в джинсах и футболках и потягивали что-то из кружек, украшенных оранжевым солнцем на нежно-зеленом фоне.

Сегодня чуть свет Бриттани Хэймар выписалась из Бэльвю. Донахью надеялся, что после этого она сразу пошла домой и пока что у себя. Он вошел в вестибюль. Квартирные звонки располагались по левой стене. Пока он просматривал колонки с именами, дверь внутреннего коридора приоткрылась и по черно-белому мраморному полу мимо него проскользнула очень интересная блондинка, вся в черном. Агента обдало шлейфом густого пленительного аромата. Он заметил, что левую руку женщина прижимает к животу.

Донахью тоже двинулся к выходу и проследил, как блондинка свернула на 13-ю улицу и направилась к Шестой авеню. Один из типов на крыльце присвистнул:

— Это препод с пятого этажа. Она что, в готику ударилась?

Другой, провожая ее взглядом, едва не свернул себе шею:

— Вряд ли, но я бы у такой поучился.

— Вы о профессоре Хэймар? — поинтересовался Донахью.

— Ну, — обронил парень. — А ты кто — приятель ей?

— Знакомый по колледжу, — небрежно дернул плечом агент, затем повернулся и беспечной походкой отправился вслед за Бритт.

Первоначальным намерением Донахью было нагнать профессора Хэймар и порасспросить ее, но потом он все же ре шил посмотреть, куда направляется женщина, принарядившись так, словно ее ждет костюмированный бал. Волосы она собрала на затылке в аккуратный французский жгут и скрепила прическу большой черной заколкой. В вестибюле он успел рассмотреть и лицо профессорши: ее глаза были под ведены черным, губы накрашены темно-красной помадой и оттенены по контуру очень темным карандашом. На ней было короткое черное вечернее платье с пояском, черные чулки, черные ботиночки, и дополняла ансамбль черная сумка из той же ткани, что и платье.

Донахью опасался, что ближе к Шестой авеню Хэймар поймает такси, и вздохнул с облегчением, когда она не обратила никакого внимания на два притормозивших нарочно для нее автомобиля. Женщина свернула на 14-ю улицу, дошла до площади Ирвинга и оттуда направилась к Грамерси-парку. Остановившись у особняка, выходящего фасадом на парк, профессор Хэймар огляделась по сторонам — Донахью не понял, поджидала ли она кого-нибудь или заподозрила слежку. Все это время он держался сзади на приличном расстоянии, шагая по другой стороне улицы, и теперь прошел мимо, не останавливаясь. Добравшись до ближайшего перекрестка и будто намереваясь перейти через дорогу, агент обернулся и приметил небольшую группу людей, также одетых в черное. Они стягивались к особняку и по ступенькам поднимались ко входу. Хэймар последовала за ними.

За время, пока Донахью возвращался к особняку, там уже собралось немало народу. Большинство прибывших были одеты в темные тона, символизировавшие, вероятно, либо некий преступный заговор, либо поминки. Впрочем, на траур это было мало похоже. В своем темно-сером костюме и бордовом репсовом галстуке Донахью не слишком выделялся среди пришедших, поэтому застегнул пиджак и тоже проследовал внутрь.

В холле каждый посетитель задерживался, чтобы начертать в воздухе правой рукой неведомый символ, а затем проходил дальше, в просторную залу, слабо освещенную настенными канделябрами и дюжиной свечей, горящих у подножия алтаря. Все окна были наглухо завешены плотными портьерами, а стены расписаны под мрамор смутно-сероватого оттенка.

Донахью внимательнее пригляделся к алтарю на другом конце залы — им служила каменная плита, воздвигнутая на пьедестал в центре трехступенчатого помоста. На полпути к алтарю по обеим сторонам залы располагались возвышения более скромного размера, на каждом из которых агент заметил кадильницу, книги и каменную ступку с пестиком. Дальний правый угол за алтарем был задрапирован складками полупрозрачной занавеси, под которыми угадывался какой-то темный предмет прямоугольной формы. Донахью не мог толком разобрать, стол это или гроб на подставке, но понадеялся, что все же не гроб.

Центральный проход разделял ряды стульев с откидными сиденьями, их спинки были обтянуты черными атласными чехлами. Донахью выбрал место у прохода в самой глубине залы, оглядел собравшихся и нашел профессора Хэймар — она сидела впереди через несколько рядов от него. Примерный подсчет подсказал ему, что в помещении собралось более пятидесяти человек, но тишина стояла, словно в склепе. Никто не разговаривал — казалось, каждый сосредоточил все свое внимание на алтаре. Донахью потихоньку достал из кармана мобильник и переключил его на виброрежим: не хватало еще, чтобы в таком месте заиграла тема Джеймса Бонда!

Где-то ударили в колокол, и все головы разом повернулись к двери. По проходу шагал высокий человек христообразного вида, с длинными темными волосами и короткой бородкой. Он был облачен в белую атласную рясу свободного покроя, опоясанную красным кушаком. Приблизившись к алтарю, человек перекрестился, касаясь поочередно лба, груди и плеч, а затем что-то произнес на языке, который Донахью определил для себя как иврит, и двумя сложенными пальцами правой руки начертил в воздухе пентаграмму. Агент ФБР мог поручиться, что этот субъект не похож на священника ни одной из известных ему конфессий.

Подойдя к алтарю, жрец патетически воздел руки, затем широко развел их и нараспев назвал имена — Гавриил, Михаил, Рафаил и Уриил. Затем он начал декламировать стихи, показавшиеся агенту видоизмененным никейским символом веры. Донахью заметил, как Хэймар замерла, услышав: «Верую в Змия и Льва, Таинство Таинств, именем Его, Бафомета», и вздрогнула при упоминании последнего.

Служитель повернулся лицом к собравшимся, и тут раздался второй удар колокола. Все заоборачивались — по проходу друг за другом шли женщина в развевающейся белой накидке и юноша в красной мантии. Получив от священника своеобразное благословение, они разделились, обошли алтарь с разных сторон и направились к занавешенному углу залы. Юноша в красном отвел драпировку, и оба углубились в темноту.

Все собрание встало и затянуло какие-то песнопения. Донахью ничего не мог разобрать, кроме назойливо повторяющихся однообразных звуков. Вибрирующие голоса сливались в крещендо, производя на агента гипнотический эффект. Он изо всех сил вглядывался в полумрак дальнего угла, но видел только смутные силуэты, двигающиеся в такт пению. Вот они вроде бы взобрались на темное возвышение…