Легионер - Виталий Гладкий

Всего охраняли семью Чвыкова шесть человек. Телохранители были разбиты на пары. Рею опять «повезло» - ему выпал жребий ходить в напарниках у Громушкина.

Рей никому не рассказал, как вел себя Громушкин во время нападения грабителей. Вместо того, чтобы вести огонь по нападавшим, он с испугу залез едва не под юбку кассирши, которую на время переклинило. А та была в таком трансе, что не могла потом вспомнить ни единого эпизода из приключившийся с ними оказии.

Что касается водителя, то мужик, скорее всего, просто пожалел Громушкина и поступил так же, как и Рей - прикинулся валенком: ничего не помню, ничего не видел, только рулил. И нужно сказать, делал это вполне грамотно и профессионально, за что тоже был премирован.

И все равно Громушкина с премией обошли. Он получил лишь устную благодарность от Быкасова. Похоже, их шеф и без более детального расследования прояснил для себя ситуацию во время нападения на машину с деньгами.

Но и он не стал докладывать начальству о том, что его подопечный оказался не на высоте. Мало того, Быкасов даже не устроил «разбор полетов», обычно заканчивающийся оргвыводами. Почему? Это был вопрос…

Что касается самого Громушкина, то он вел себя с Реем, как обычно. И все же иногда Рею казалось, что отношение Грома к нему изменилось, и не в лучшую сторону, но он старательно это скрывает. Неужели Громушкин думает, что Рей заложил его Быкасову?

Нет, скорее всего, проблема заключается в другом, решил после недолгих размышлений Рей. Громушкин знает, что его никто не закладывал. Но в нем проснулся другой бес - неприязнь к человеку, сделавшему ему добро. Громушкина угнетает, что он кому-то обязан.

Этот чисто моральный аспект сродни долгу, который практически невозможно отдать. А кто любит кредиторов? Даже если они и не напоминают каждый день о своем существовании.

Поэтому Рей стал относиться к Громушкину с еще большей настороженностью. Он дал себе зарок, что в серьезной ситуации никогда не доверит Грому защищать свою спину.

С остальными телохранителями Рей был мало знаком. Они встречались лишь на разводах у Быкасова, и кто чего стоит, предстояло выяснять по ходу пьесы. Но при ближайшем рассмотрении тех, кто должен был охранять дачу Чвыкова, Рея охватило недоумение, смешанное с нехорошими предчувствиями.

Первым нарушил его лазурное настроение Амброжей.

- Уезжаешь? - спросил он, выдавая Рею оружие - все то же помповое ружье - и боекомплект.

- Умгу, - ответил Рей, складывая снаряжение в большую спортивную сумку.

- Надолго?

- Думаю, что на месяц… как минимум.

- Радуешься?

- Конечно. Месяц на природе, да еще летом - что может быть желанней? Город уже достал. Хочется подышать свежим лесным воздухом.

- Не нравится мне эта твоя командировка…

Рей поднял голову и посмотрел на Амброжея. Обычно веселый и живой, как ртуть, завхоз был печален и сумрачен.

- Почему? - спросил Рей, настораживаясь.

- Ну, во-первых, потому, что нас всех поставили под ружье.

- Даже тебя? - удивился Рей.

- Меня в первую голову… - Амброжей криво ухмыльнулся. - Я ведь спец не из худших. Бык пригрел меня не за красивые глазки. Думаю, ты понимаешь, о чем я…

- Да, понимаю, - кивнул Рей.

Называть главного шефа телохранителей Быком имел право (и смелость) лишь один Амброжей. Остальные могли только шептать эту кличку - или про себя, или под одеялом. Уже несколько человек лишились зубов из-за своего глупого языка.

Быкасов вколачивал всем в головы, что он не только шеф, но и наставник, сэнсэй. А какое может быть уважение к руководителю и учителю одновременно, которого (пусть даже из-за его фамилии) кличут Быком? Ведь вся постсоветская парафия знала, что быками называют тупых отморозков, шестерок.

Амброжей в свое время служил вместе с Быкасовым в Афгане и был специалистом подрывного дела. Хорошим специалистом - орденов и медалей у Амбара было не меньше, чем на груди какого-нибудь генерала, когда тот выходил на парад.

В отличие от Винни-Пухов в генеральских мундирах, увешанных цацками, Амброжей свои награды никогда не надевал. Может, потому, что они достались ему не на паркете московских штабов по случаю многочисленных юбилеев, а в залитых кровью горах Гиндукуша.

О своем боевом прошлом Амброжей рассказывать не любил. Рею в этой части он открылся лишь раз, пригласив его к себе домой «на чашку чая». Там бывший прапор и показал ему скатанный в рулон коврик для намаза (наверное, привезенный из Афганистана), сплошь увешанный наградами.

- Ну, а во-вторых? - спросил Рей.

- Во-вторых, я сильно обеспокоен сложившейся ситуацией. Похоже, наша спокойная жизнь закончилась.

- Козе понятно… Но тут мы ничего не в силах изменить. Это все?

- Нет. В-третьих, мне не нравится группа, в которую тебя определили.

- А мне все равно, - успокаиваясь, безразлично ответил Рей. - Я привык отвечать сам за себя.

- Так-то оно так… - Рей видел, что Амброжея обуревают сомнения. - Но все-таки…

- Чем эти парни отличаются от других? - спросил Рей. - Как по мне, так ничем.

- Ты мало их знаешь.

- Мало, - согласился Рей. - Надеюсь, что скоро узнаю больше.

- Понимаешь, среди вас нет ни одного - извини - настоящего профессионала. Эти парни (и ты в том числе) пришли на фирму недавно, а значит, Бык еще не успел вас натаскать, как следует. А это уже совсем плохо.

- Так ведь не война идет. Нам не нужно устраивать засады, взрывать мосты и брать «языка». Главная наша задача заключается в том, что мы должны играть роль двуногих сторожевых псов - в компании с четвероногими.

- Между нашими богатеями, - угрюмо сказал Амброжей, - война как началась в девяностые годы прошлого столетия, так до сих пор и продолжается. Ты должен об этом всегда помнить. Иначе на хрен бы нас, бездельников, тут держали и платили такие крутые бабки…

Разговор с Амброжеем оставил в душе Рея неприятный осадок. К тому же масла в огонь подлил еще и Пеха.

Рей зашел к нему уже не просто так, - чтобы выпить рюмку-другую, как бывало прежде - а с вполне конкретной целью. Он хотел выяснить, что знает Пеха о последних событиях в «Дероне».

Рей интуитивно чувствовал, как с каждым днем на предприятии возрастает напряженность. В воздухе носилось что-то неосязаемое, невидимое глазу, но в то же самое время вполне реальное, несущее какую-то угрозу.

Кому? Этого Рей не знал. И никто на эту тему ничего ему не говорил. Даже Амброжей отмалчивался, когда Рей пытался вытащить его на откровенность.

Все как сговорились: болтали о чем угодно, только не о том, главном, что бередило ум и душу каждого - какая напасть на них надвигается.